В гостевой комнате Натаниэль пристраивал гнездо к штырю, вбитому в стену. Ему помогал Альвин, местный служитель, золотистый Иурриу с аккуратно расчёсанной шерстью, даже не слипшейся от вечной келионской сырости. Фрисс проверил, удобно ли Кессе спать на шкурах, постеленных в углу, и подошёл к хескам.
- Мне говорили, что знорки... не столь наблюдательны, - с трудом подобрал слова Альвин. - Ты прав, воин. Тут неладно. Эти плеши и гари в лесу - работа огнистых червей.
Фрисс очень хотел скрыть свои чувства, но ужас, промелькнувший в его глазах, заметили оба хеска - и сочувственно вздохнули. Огнистые черви на Реке не появлялись, но в Олдании их знали отлично - и многое могли рассказать о внезапном огне, смерти, опустевших стоянках и разрушенных поселениях. Над огнистыми червями, как над жутким сарматским хранилищем, до корней выгорает земля...
- Спите и не бойтесь ничего, - виновато сказал Иурриу, оглядываясь на Кессу. - До утра Келион доживёт.
- Погоди... Подожди немного, Альвин, - Фрисс остановил служителя. - Расскажи, когда они появились, и что вы предприняли.
Натаниэль насторожил уши, Иурриу посмотрел на Речника удивлённо, но всё же ответил:
- Дня четыре назад. Их полно под землёй, и собираются новые. Огромный клубок червей. Тех, кто полез в город, уничтожили, но многих они ранили. Келиону червей не выгнать, магия наша их не берёт, а воинов у нас не хватит. Верховный боится, что мы Келион не удержим...
Фрисс задумчиво посмотрел на него. С одной стороны, Речник с парой мечей и полутора заклятиями погоды тут не сделает. С другой же, у него есть Кьюнн, и если подумать...
- А что их могло привести сюда, не выясняли? Тут не самое уютное место для Огнистых, слишком сыро, и почва вязкая, - заметил он. - Кстати, Саркес, путешественник из знорков, не заходил к вам?
- Саркес? - оживился Альвин. - Приходил, шёл в Ритвин. Мы приняли его в храме с почётом, как пришельца издалека. Это он наслал на нас червей?!
- Не знаю, - пожал плечами Речник. - А в скопление червей кто-нибудь заглядывал? Поговорить бы.
- А... Да, один воин, не менее славный, чем ты. Он не ранен и не заколдован, как мне кажется. Но его теперь не уговоришь биться с червями, - ответил Иурриу с некоторым удивлением.
- Где его найти? - деловито спросил Речник.
- Давно стемнело, и все спят, куда вы пойдёте?! - слегка испугался Альвин, но пообещал утром отвести Фрисса к воину Мьолю.
Ночь прошла беспокойно, Натаниэлт стонал и метался во сне, пока не упал вместе с гнездом, а Фриссу снились огнистые черви. Утром пришёл расстроенный Альвин и сказал, что жители уже покидают город. Значит, Келион останется червям...
- Почему решили так? - недоумевал Речник, и тот же вопрос был в глазах Кессы.
- Так будет лучше, - вздохнул Иурриу. - Если хочешь, я отведу тебя к Мьолю, он ещё не ушёл...
Фриссу показалось, что Альвин какой-то странный сегодня, но Речник решил довести до конца намеченное и пошёл к хижине воина Иурриу. Кесса и Натаниэль присоединились к нему, и даже Двухвостка фыркнула и потянулась следом, когда Фрисс и Альвин миновали её загон. Всем было не по себе, все хотели ясности.
- Мьоль, это воин знорков, расскажешь ему о Живом Огне? - с порога начал жрец.
Фрисс окинул взглядом хижину и заметил серебристый панцирь, висящий на стене, и тяжёлую палицу в углу. По-видимому, несколько дней к ним не прикасались. Мьоль зашевелился, привстал с табурета, но тут же сел обратно.
- Мог бы ты и сам рассказать. Кто из богов ведёт тебя, воин? Многоцветие и жар за твоей спиной.
- Меня ведёт Аойген, повелитель случая, - ответил Фрисс, сделав вид, что не удивился вопросу. - Альвин говорит, ты был в гнезде червей?
- Там, где их так много... Они не трогали меня. И тогда я увидел пламя...
Мьоль смотрел не на Речника и разговаривал явно не с ним. Взгляд у него был отсутствующий, затуманенный. Фрисс насторожился.
- Самое светлое пламя в мире. Они призывали его, но оно не спешило. Они говорили - ничто не должно мешать ему. Живой Огонь, священный Фиэноск, он позволит им умножить род. И я коснулся огня...
- Так они тут будут размножаться?! - ахнул Речник, и череда жутких легенд и преданий потянулась перед его глазами. Попробуй выдворить огнистых червей из места их размножения...
- Фиэноск - великая честь для Келиона, - укоризненно посмотрел на Речника Альвин.
- Сгореть во благо червяков - честь для вашего народа?! - огрызнулся тот. - Найдут себе другое место. Мьоль! Насколько силён огонь?
- Очень слаб, но он наберёт силу... - воин смотрел в пустоту. Что-то повредило его разум в логове червей...
- Фрисс, нам пора идти, - забеспокоился Альвин. - Я соберу вам припасы в дорогу и дам провожатого.
- Твоя помощь бесценна, но сначала я попробую прогнать червяков, - вздохнул Речник и вышел из хижины, оставив Мьоля бормотать что-то еле слышное. Наверное, лучше было бы воину получить раны и ожоги от огнистых червей, чем так лишиться разума...
- Я пойду за город, а ты, Натаниэль, присмотри за Кессой и Флоной, - сказал Фрисс за дверью. - А ты, Альвин, отвечаешь за моих друзей. Кесса, если соберёшь припасы к моему возвращению - будет хорошо...
Натаниэль успел поймать и удержать Речницу, но уходить Фриссу пришлось очень быстро, поэтому вылить на себя ведро воды для защиты от огня он смог только у лестницы. Промокший до нитки и окружённый защитным облаком водяной взвеси, Речник шёл по выжженной земле, обходя норы и перешагивая трещины. Что-то постоянно ползало внизу, и Фрисс жалел, что Хальконы тут не водятся - они бы червяками пообедали!
Кое-где земля была так раскалена, что Речник выругал себя за оставленный в городе скафандр. Даже корни холгов выгорели в земле, и как теперь вырастишь тут лес?!
Впереди лениво ползали черви, огромные, золотистые, с длинными жёсткими усами. Фрисс переступал через них, а они даже не замечали его, млея от жары. То, что Мьоль назвал Живым Огнём, кажется, их лишило разума так же, как воина Иурриу...
Фрисс остановился в центре круга из раскалённых тел. Здесь посреди вырезанной на земле восьмиконечной звезды трепетал маленький костерок. Белое пламя поднималось на высоту ладони, и вокруг звучало тихое пение, но певца Фрисс не видел. Высоко над костром кружили неясные тени, похожие на огненных демонов. Огонь не требовал подпитки, он горел сам по себе.
Волны покоя и благодушия расходились от костра, и Фрисс почувствовал, как против воли начинает блаженно улыбаться и замедляет шаг. Тут было что-то живое, несомненно дружественное и совершенно не опасное. Может быть, Иурриу правы...
Он с силой провёл рукой по лицу и шагнул в огонь. Нельзя поддаваться. Оно пусть обманывает, а Речник сделает то, что сделать хотел.
- Ищи себе другое место, - сказал он сквозь зубы и с силой наступил на источник пламени. Боль была сильной, резкой, словно раскалённая игла пронзила сердце. Из-под ног брызнуло алое. Фрисс нанёс ещё несколько ударов, сквозь круги перед глазами наблюдая, как белое сияние гаснет. Ещё немного - и оно совсем исчезло, и красная жидкость впиталась в землю, и затих тонкий пронзительный крик. Фрисс сделал пару неуверенных шагов, превозмогая боль в груди, судорожно вздохнул - и помчался быстрее молнии, перепрыгивая через раскалённых червей и зияющие провалы, в любой миг рискуя сорваться в трещину. Что-то грохотало за его спиной, и сильный жар иногда дотягивался до Речника. Земля гудела, как медный колокол...
- В общем, Кесса, решай сама, нужен тебе такой хворый муж или нет, - хмуро сказал Фрисс, рассматривая однообразную стену леса. Больше ничего он не видел - его положили на панцирь Двухвостки и привязали к четырём её шипам, и он мог бы отвязаться, если бы только его ненадолго оставила пульсирующая в груди боль, отдающаяся во всём теле.