Завершив это неправедное дело, Морохов почувствовал некоторую тоску, как всегда после общения с аналогичными государственными людьми большого или малого калибра. Наступал вечер пятницы. Что, если просто поехать домой?
Уже в “Мадагаскаре” он с удовольствием расположился на диване, рядом на столике разместил кофе и коньяк… Вероятно, в газете города Донницы появится заметка про бескорыстный дар предпринимателя городу. А теперь, не торопясь, решим, что будет интереснее: поставить фильм или наконец-то вытащить с полки книгу о храмах Индии, привезенную с Гоа.
И тут снова мягко выключился свет.
Все исчезло вокруг него. За окном бледнели и исчезали зеленые и лиловые ленты заката. От стоявшего на столе кальяна осталась половинка, что была ближе к окну, темная же часть, обращенная в комнату, растворилась. Морохову пришлось бродить по квартире, населенной незнакомыми многоугольными предметами: они неожиданно выныривали, чтобы на них можно было наткнуться ногой или локтем. Жилец решил позвонить вниз, узнать, долго ли это будет продолжаться. Но, как и утром, телефоны молчали.
На этот раз через четверть часа свет не зажегся. Там, внизу, электрики сейчас перебирают провода своими кривыми и сонными пальцами. Другого выхода нет, надо спуститься и ребят взбодрить. Но обе башни плавают в темноте, а карманным фонариком он не обзавелся. Стоп, у него же есть его собственная голова! Как можно было забыть о ней? А между тем этот громоздкий предмет совершенно точно перебрался в “Мадагаскар” вместе с другими вещами, ценными или ненужными.
Эта голова появилась у Мстислава Романовича к тридцатипятилетию. Изнемогавшие в поисках подарка друзья отыскали лавочку, где на заказ лили фигурные свечи. Мастерам предоставили несколько фотографий юбиляра, и те создали его восковой бюст в натуральную величину. Эту свою копию Морохов тогда рассматривал с подозрением — ее сомкнутые губы и устремленный вперед взгляд свидетельствовали, что она знает что-то, ему недоступное. Толстый хлопковый фитиль торчал из макушки. Мстислав Романович никогда не зажигал свою голову, на его старой квартире она быстро нашла место на антресолях, а здесь отправилась в почетную ссылку на верхние полки большого шкафа.
До этого шкафа он добрался, отворил дверцы, на ощупь нашел круглый шершавый объект, извлек его наружу. Пошел в кухню, поставил на стол, поджег. Кухня мгновенно оживилась. Что ж, с этим факелом можно идти вниз. Стеклянные панели откликались и умножали его изображение. Он вышел за пределы своей квартиры и закрыл за собой дверь. Где здесь лестница? В жизни по ней не ходил. Очередная сумасшедшая мозаика с изображением каких-то солнечных протуберанцев метнулась ему навстречу.
Приходилось ли вам спускаться по лестнице с собственной горящей головой в руках? Стоит сказать, что это крайне неудобно. Целесообразнее всего держать ее сзади за шею, но у Морохова быстро заболели пальцы. Зато горела она хорошо и ровно. Дорога вниз была бесконечна: двадцать шестой этаж, двадцать третий… появится когда-нибудь двадцатый или нет?.. Как будто спускаешься в глубокий колодец, ввинчиваешь себя в сырую землю. Площадка между пятнадцатым и четырнадцатым этажами — отмечаем ее как середину пути. Надо все время перекладывать свечу из руки в руку, так проще. Неужели и его собственная голова такая же тяжелая? Вот, наконец, десятый. Тут он отдохнул несколько минут, поставив свечу перед собой на подоконник и глядя ей в глаза. Свет интересно распределялся по воску: шея и подбородок были каменно темны, зато верхняя часть сделалась полупрозрачной и светилась, словно матовое стекло.
Свеча стоит на фоне окна, и заснеженное поле расстилается за ушами воскового Морохова. Сбоку видны окна пятиэтажки, они-то освещены. Там, наверное, в тесных кухнях сидят люди, едят вареную картошку, пьют водку. Среди них может быть и мадагаскарский электрик, это очень правдоподобно… Так, хватит, спускаемся вниз. Вот второй этаж, вот последняя лестничная площадка между этажами, последняя бережно выложенная на стене мозаичная планета. Наконец, табличка с номером “1” над стеклянной дверью. Эту дверь Мстислав Романович толкнул, она, открывшись, вздрогнула и зазвенела.
Ни разу раньше не пользовался лестницей и совершенно не представлял, куда она выходит. В какой части “Мадагаскара” ему теперь довелось очутиться? И справа, и слева в темноту уходит длинный коридор без каких-либо опознавательных знаков. Жилец дома наугад выбирает направление, по пути его свеча вытаскивает из тьмы одинаковые блестящие плоскости полированного гранита. Потом дорога решает изогнуться, он явно идет по окружности. Теперь местность ему кажется знакомой, он догадывается, куда попал — неподалеку расположены дорожки для боулинга. И где-то в этих краях напали на его Алену. Так оно и есть: вот место, где отодран кронштейн от стены. Значит, это район вблизи каминного зала. Через несколько метров из темноты выползут очертания его торжественного портала.