- Боже правый, Михаэль, как ты сюда попал? - Его хриплый шёпот был исполнен страха. - Надо немедленно скрываться!
- Что случилось? - спросил Михаэль. - Что с матерью? Она больна?
- Да, но не бойся; она выздоровеет. - Он с опаской выглянул в коридор. - Тебя кто-нибудь видел?
- Нет.
- Хорошо. Я пошёл к машине. Она на стоянке на другой стороне улицы. Встретимся там. И следи, чтобы тебя никто не заметил. Потом я тебе все объясню.
С этими словами он вышел в коридор и размеренным шагом направился к двери. Михаэль выбрал подходящий момент, когда в соседней палате зазвонил телефон и врач снял трубку. Быстро и так же осторожно, как на пути сюда, он вышел из изолятора. Он бы много дал за возможность заглянуть в палату матери, но её дверь, как и остальные, была без ручки, а Михаэлю только и не хватало, чтоб его обнаружили в последний момент. Он вошёл в лифт и нажал кнопку первого этажа.
Двери сомкнулись, лифт бесшумно поехал вниз, красные светящиеся цифры над дверью менялись с «восьми» на «семь», потом на «шесть», на «пять» - и вдруг исчезли вообще.
Лифт скользил вниз, это ощущалось, однако световой указатель над дверью погас. К тому же Михаэлю вдруг почудилось, что он не один.
Конечно же только почудилось. Михаэль с колотящимся сердцем повернулся к большому зеркалу на задней стене. Но увидел совсем не то, что ожидал. Зеркало как будто превратилось в окно, за которым находился просторный зал с камином, обставленный роскошной мебелью.
Он не особенно и удивился. Вольф, сидевший в тяжёлом кресле перед камином, смотрел прямо на него со странным выражением, не предвещавшем ничего хорошего.
- Вы все это время наблюдали за мной? - спросил Михаэль.
- Почти.
- Тогда, значит, мой побег...
- ...был запланирован, - подтвердил Вольф, кивнув головой. – Или, скажем так, был допущен. Я подумал, что так ты быстрее поймёшь, чего я от тебя хочу.
Михаэль прищурился:
- Значит, всё это был спектакль? И бродяги, и рокеры? Они тоже входили в ваш сценарий?
- А, эти бездомные. - Вольф скривился. - Нет, то была удачная случайность. Но я думаю, это помогло тебе понять, что я имел в виду.
- Эту... волшебную силу? - Михаэль не сразу подыскал слово. - Она мне не нужна.
- Так я и думал. - Вольф опечалился, но не удивился. - Я тебя понимаю, и всё же не суди скоропалительно. Все, что случилось, смущает тебя, а может, и страшит. И не без оснований, потому что сила, которой ты обладаешь, могущественна. Если неправильно применить её, она станет опасной не только для других, по и для тебя. Но как ею распорядиться, целиком в твоей воле. Хочешь - употреби на добро, хочешь - во зло. Ты можешь использовать её даже... - он сделал искусственную паузу и тонко улыбнулся, - против меня. Хотя это бессмысленно, поскольку у меня уже больше опыта.
Михаэль зажал уши ладонями:
- Замолчите!
Но Вольф, наоборот, подался вперёд и повысил голос:
- Ты только подумай, что ты сделал сегодня ночью. Как ты помог этим людям, и не только исцелением ран. Ты сделал гораздо больше. Ты вселил в них веру в окружающий мир и в самих себя. Подумай только, чего можно добиться таким образом. Хотя бы там, где ты сейчас: Сколько в этой клинике страждущих, обречённых и безнадёжных больных. Ты можешь вылечить их. Если не всех, то большинство.
- Прекратите! - опять воскликнул Михаэль. Он знал, что Вольф не лжёт. Но так же точно он знал, что эти способности не подарок и за них нужно заплатить, И расплачиваться придётся не ему одному. В отчаянии Михаэль был почти готов применить свою силу против этого человека за зеркалом, лишь бы только смолк его вкрадчивый, соблазняющий голос. Но вместе, с тем он чувствовал, что Вольфу только этого и надо. Зловещая магия отравляет, как наркотик, и с каждым разом всё сильнее попадаешь к ней в зависимость.
- Решайся, Михаэль, - сказал Вольф. – Как только ты войдёшь из лифта, ты, вернёшься ко мне, Союзником или пленником, но вернёшься.
- Никогда! Лучше умереть!
Он сказал это решительно и серьёзно, но Вольф только засмеялся:
- Мальчик мой, это суровая реальность, а не кино и не роман. И слова - не пустой звук. Решение, которое ты только что принял, не так легко будет отменить, понимаешь?
Он снова засмеялся, и этот смех привёл Михаэля в бешенство. С криком он обрушил кулаки на зеркало, стекло треснуло, и по лицу Вольфа прошёл зубчатый зигзаг. Улыбка Вольфа превратилась в клоунский оскал, но не весёлого клоуна, а злого, и, когда он встал, фигура Вольфа раздробилась в зеркале на множество осколков, превратив его в многорукое, многоногое чудовище. И так же, как его облик, расщепился и голос, приобретя зловещее звучание, лишённое всякого сходства с человеческим: