Вольф рассказал, что за последние два дня многое здесь обошёл и открыл для себя. Подмигнув Михаэлю, добавил, что им есть чем обменяться. Кроме того, он объявил, что приглашён сегодня вечером в алхимическую лабораторию Марлика, и предложил Михаэлю пойти с ним в святая святых чародея. Но тот ограничился кивком и не стал огорчать Вольфа, что приглашение, которым Вольф так гордится, он получил ещё два дня назад и, воспользовавшись им, не обнаружил в лаборатории чародея ничего, кроме рухляди, сушёных трав и эссенций. А вообще-то Михаэль был рад ещё раз повидаться с Марликом.
В конце обеда мать Лизы подала к столу сладкое мучное блюдо, на которое с аппетитом накинулись все, кроме Вольфа: он сказал, что сыт и может лопнуть, если съест ещё хоть один кусочек. Он встал, Михаэль тоже поднялся вместе с ним, но, Вольф. снова усадил его.
- Ешь спокойно. Я просто ещё должен кое-что приготовить перед тем, как мы отправимся к Марлику. У меня к нему столько вопросов, что их лучше заранее записать.
Вольф ушёл к себе, а Михаэль съел ещё три порции рулета и взял бы четвёртый кусок, если бы не насмешливые взгляды Лизы и её родных. Он со смущённой улыбкой поблагодарил за ужин и поднялся из-за стола.
- Пойдёшь сейчас к чародею? - спросила Лиза. - Я бы тоже пошла, если ты не возражаешь.
-Я-то, конечно, нет, если Марлик не против.
- Марлик рад гостям, - сказала мать Лизы и подмигнула Михаэлю, - Так что можешь спокойно взять е ё с собой. Только смотрите не задерживайтесь. Завтра нам рано уезжать, день будет трудный, и надо выспаться как следует.
Михаэль вспомнил, Хендрик говорил ему вчера, что их семья вместе с остальными жителями города выезжает на поля для посева. Здесь, внизу, не было профессиональных крестьян, и сезонные общественные работы проводили сообща и стар, и млад. Эта система действовала с незапамятных времён. Но мать Лизы подмигнула Михаэлю ещё и потому, что он был ей очень симпатичен, и она не имела ничего против, если Михаэль и Лиза станут друзьями, а со временем, может, и больше, чем друзьями. Михаэль и сам был бы не против, но старался вытеснить это чувство. Чтобы, если представится возможность побега, не было тяжело оставлять здесь Лизу.
Он вышел из комнаты. Быстрыми шагами поднялся по лестнице, чтобы зайти за писателем.
Комната Вольфа находилась в конце коридора. Проходя мимо своей двери, Михаэль заметил, что она открыта. А он точно помнил, что закрывал её за собой, уходя ужинать. В доме, кроме семьи Лизы, его и Вольфа, больше никого не было. Не говоря уже о том, что никто не вошёл бы в его комнату без разрешения.
Он с каким-то неприятным чувством осмотрелся и в первый момент ничего не обнаружил, а потом замётах что-то не так, как раньше. Взглянув на тумбочку у кровати, он понял, что именно: его записная книжка лежала не так, как он её оставил. Михаэль не был педантом, но просто ради игры он всегда клал книжку параллельно краю тумбочки. Теперь же она лежала косо, и шариковая ручка, которую он обычно закреплял на первой странице, выглядывала наружу. Михаэль взял книжку и пролистал страницы. Все было на месте, но кто-то все же брал книжку и раскрывал её. Вольф? Если он, то для чего? Михаэль ничего не имел против тот, чтобы Вольф прочёл его записи. Но зачем он сделал это тайком?
Михаэль почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Вольф стоял в дверях, и взгляд у него был не только виноватый, но и испуганный. Он смущённо улыбнулся:
Ты заметил.
Вы это читали?
- Признаюсь, да. - Вольф развёл руками.
- Для чего?
- Я не могу устоять, когда вижу что-нибудь написанное. Это что-то вроде профессиональной болезни. Надеюсь, ты не сердишься.
- Нет, - Михаэль небрежно отложил книжку, - но вы могли 6ы спросить.
- Это верно, - сокрушённо сказал Вольф. - Как говорится, мне очень жаль. Обещаю, что впредь это не повторился. Ну что, пошли?
К ним присоединились Лиза и Хендрик, и они все вместе отправились к крепости в скалах. Было уже довольно поздно, но Вольф не проявлял спешки, то и дело останавливался, чтобы заинтересованно рассмотреть какую-нибудь деталь на доме или спросить о чём-нибудь Хендрика или Лизу. Собеседник он был замечательный, искрометно шутил и направлял разговор, и Михаэль даже почувствовал, что снова начинает питать к нему некоторую симпатию. Наверное, он действительно был несправедлив к Вольфу. Конечно, то, что сделал Вольф, бьцдо очень плохо, но ошибаться может каждый, к тому же Михаэлю казалось, что Вольф искренне сожалеет о своей попытке побега, - вернее, о способе, который он для этого избрал.
- Значит, завтра вы выезжаете на поля? - повернулся Вольф к Хендрику.
Мальчик кивнул: