- Но если это так, почему этого до сих пор никто не заметил? - спросил Михаэль.
- Как это не заметил? А откуда же взялись эти сказки и мифы? Может быть, они вовсе не были сказками, просто мы неправильно поняли их, потому что не могли подобрать доказательства. Я думаю, мне будет что поведать человечеству, если мы выберемся наверх. И тогда многим придётся изменить своё мнение.
- Вы хотите рассказать об этом? - испуганно спросил Михаэль.
- Почему бы и нет?
- Но ведь это будет означать конец для подземного мира!
- Что за чепуха, - спокойно сказал Вольф. - Как раз наоборот. Они смогут наконец выйти наверх и жить там, где есть солнце, цветы и достаточно воздуха. Тебе разве не хочется в погожий солнечный день побегать с твоей подружкой по лугу?
Конечно, Михаэлю хотелось бы, но он знал, что этого никогда не будет. Подземье со всеми своими жителями и фантастическими существами - нечто особенное и неповторимое, и его нужно сохранить. Вольфу жизнь Подземья вовсе не казалась привлекательной, но никто не имел права навязывать нижникам своё представление о счастье:
- Я этого не допущу, - сказал Михаэль.
- Да? - Вольф улыбнулся. - А как ты собираешься мне помешать?
- Я ещё не знаю, - честно признался Михаэль. - Буду везде говорить, что все неправда. Что все это время мы скитались по подземным пещерам и чуть не свихнулись от страха и голода. И что вы все это выдумали.
Вольф засмеялся:
- Да, от тебя можно ожидать. И тебе могут поверять. Ну, посмотрим.
Михаэль хотел что-то добавить, но Вольф жестом остановил его:
- Давай поговорим на эту тему, когда выберемся отсюда, ладно? Если только выберемся.
Разговор был закончен, и у Михаэля не было желания его возобновлять. Жители Подземья смогут себя защитить, в этом он был уверен, Пятьсот лет они ничем себя не выдавали, не выдадут и дальше.
Пока они разговаривали, обстановка начала незаметно меняться. Михаэль понял это не сразу, но ступени стали шире и ниже, и спускаться стало легче.
Они шли ещё примерно полчаса - Михаэль оценивал время по числу ступеней, на каждую отводя по одной секунде, - потом Вольф остановился, сел на ступеньку и сказал, что пора отдохнуть. Михаэль не нашёл что возразить.
Руки и ноги его словно свинцом налились, спина нестерпимо ныла.
- Почему бы тебе не вздремнуть, - предложил Вольф - Не бойся, мы можем себе это позволить. Даже если за нами погонятся, у нас в запасе хороший отрыв.
И снова Михаэля охватила сонливость. Теперь он сознавал её неестественность, но это сознание не могло защитить его от усыпляющего действия, и он уснул - но все же не мёртвым сном, как вчера в доме Лизы, а погрузившись в запутанный мир сновидений, в хаос видений, не имеющих смысла. Он узнавал в этом хаосе только лицо Лизы, она возникала время от времени, чтобы шепнуть ему, что он в опасности и что надо проснуться; и голос Марлика. Чародея он не видел, но голос его звучал отчётливо, хотя он говорил на неведомом языке, повторяя одни и те же зловещие звуки.
Михаэль проснулся мгновенно и как раз в тот момент, когда Вольф выключил свой диктофон и хотел спрятать его в карман, но не успел.
- Так вот как вы это сделали, - пробормотал Михаэль, глядя на диктофон.
Вольф смущённо улыбнулся.
- Ты меня застукал, - признался он, ничуть не стыдясь того, что делал.
- Но почему Марлик выдал вам свои магические заклинания? - спросил Михаэль, окончательно проснувшись и чувствуя, что магия Вольфа, к тому же заёмная, больше не имеет над ним власти. Видимо, она могла действовать, только пока о ней не знали.
- Потому что он старый дурак и к тому же хвастун, - ухмыльнулся Вольф. - Кстати, этот старый лис раскусил меня и сказал мне об этом. Я уже думал, мне конец, но потом он допустил одну ошибку, - Вольф понизил голос. - Видишь ли, люди, которые чувствуют себя уверенно, склонны делать ошибки. Ведь он знал, что я пришёл к нему с твёрдым намерением выведать тайну ворот и пути наверх любой ценой. Но он сказал, что передать эту тайну невозможно - не только потому, что заклинание очень сложно и его трудно выучить, но и потому, что оно должно произноситься именно его голосом, - Вольф захихикал. - Он ведь не знал, что у меня в кармане есть диктофон. Да здравствует техника!
Михаэль не знал, то ли ему негодовать, то ли восхищаться коварством Вольфа. История выглядела правдивой, но Михаэль чувствовал, что Вольф рассказал ему далеко не все. Вполне возможно, он применил силу для того, чтобы вытянуть из чародея магические формулы. Вольф был не из тех, кто останавливается на полпути.
Вольф снова взял диктофон, перемотал плёнку назад и нажал кнопку. Зазвучал голос Марлика. Он произносил неведомые звуки, слова утраченного языка, которые вызывали у Михаэля озноб. Эти слова не были предназначены для человеческих органов речи. Казалось, эти противоестественные звуки должны причинять говорящему боль. Видимо, Вольф прав, что чародей был единственным человеком, способным исторгнуть эти звуки в правильной последовательности и с нужными интонациями. Любому другому понадобились бы месяцы и годы обучения, чтобы воспроизвести их, и то вряд ли.