- И как подействует это заклинание? - спросил Михаэль.
- Во-первых, снимет преследование, во-вторых, запутает следы. И ещё... - Он внимательно глянул влево, вправо, вверх и вниз и пожал плечами: - Ладно, увидим. Вставай, вставай, ты уже отдохнул! Нам предстоит долгий путь.
Они пошли дальше. Михаэлю было по-прежнему тяжело идти, но прежней усталости уже не было.
- Что-то пока ничего, - сказал Михаэль после того, как они прошагали в молчании минут десять.
Вольф мрачно взглянул на него, достал из кармана диктофон и снова запустил заклинание чародея.
- Наверное, не сразу действует, - сказал он. - Это же тебе не рецепт домашнего пирога.
«Или заклинание, записанное на магнитофон, не имеет силы», - подумал, но не сказал Михаэль.
Они не сразу заметили, что лестница ведёт не вниз, а вверх!
Михаэль остановился и повернулся к Вольфу:
- Но это же... невозможно! - выдохнул он.
Вольф не ответил. На лице его отражалось не только изумление, но и страх, а ведь для него, казалось, это не должно быть неожиданным. В конце концов, ведь он поставил на карту не только собственную жизнь, но и жизнь Михаэля, чтобы магическое заклинание подействовало.
После их приключения в запретном зале Михаэль впервые был свидетелем действия настоящей магии. За исключением жителей Подземья, он и Вольф были, возможно, первые люди, испытавшие на себе действие волшебных сил, более древних, чем человечество.
Кстати, оно усложнило их продвижение вперёд, которое иI при спуске требовало от них огромного напряжения, теперь же приходилось подниматься вверх. Михаэля так и подмывало спросить у Вольфа, нет ли у него на кассете подходящею заклинания, чтобы облегчить подъём. Но даже если бы такое заклинание было, Михаэль скорее прополз бы остаток пути на четвереньках, чем обращаться к Вольфу с какой-нибудь просьбой. Они прошли ещё около часа, и Михаэль без сил опустился на ступеньку. Вольф, не говоря ж слова, сел рядом. Он тоже был измождён. От его первоначального оптимизма ничего не осталось. Похоже, не осталось и причин для оптимизма. Пусть заклинание, добытое вымогательством, и подействовало, но Михаэль понимал, что они находятся в положении неандертальцев, ограбивших арсенал современной армии и теперь экспериментирующих с добытыми игрушками. Черт его знает, что произошло, если они воспользовались не тем заклинанием. Или если Марлик оказался не таким дураком, каким его выставил Вольф, и намеренно ввёл в магическую формулу несколько маленьких неожиданностей.
Михаэль прогнал эти мысли. Положение их и без того было несладким. Например, возникал вопрос, а как длинна эта лестница. Может быть, им надо подняться вверх лишь на столько ступеней, на сколько они спустились вниз, а может, впереди их тысячи и тысячи. В конце концов, тролли прокладывали этот путь пятьсот лет, а Михаэль собственными глазами видел, с какой лёгкостью эти гиганты крошили гранит.
Они отдыхали почти полчаса, потом зашагали дальше. Вначале они ещё разговаривали, но беседы их быстро иссякали, а потом и совсем прекратились. Все их силы уходили на подъём.
Конца у лестницы не было. Ступени следовали одна за другой, и каждая казалась чуть выше предыдущей, каждый следующий шаг требовал чуть больше усилий. Прошёл час, и они сделали ещё один привал. Раз от разу соотношение между подъёмом и привалами все больше изменялось в пользу привалов. Скоро они шли полчаса и отдыхали после этого час. И в конце концов Михаэль отрицательно покачал головой, когда Вольф в очередной раз сделал ему знак подниматься.
- Не могу больше, - застонал он, - Будь что будет, я не двинусь с места.
К его удивлению, Вольф ничего не сказал, только печально посмотрел на него, пожал плечами и тоже сел на ступеньку, откинувшись головой к стене.
- Наверное, ты прав. Надо немного поспать. Завтра утром, может быть, проснёмся с новыми силами.
Завтра утром... Эти слова показались Михаэлю злой шуткой. Он сам произносил их бессчётное число раз, не задумываясь, и вот они стали чем-то далёким и неосуществимым. Он вдруг понял, что утра не будет уже никогда. И спать здесь он не мог. Каким бы усталым он ни был, но заснуть, зная, что ждёт его на другом берегу сна, было немыслимо. Вольф был очень удивлён, когда Михаэль поднялся и, пошатываясь, побрёл вверх.