Да, он был недоволен, беспокоен и испуган. Он сам не знал, чего боялся, но это было как-то связано с гоулем.
Отец заметил, как он поглядывал на это чудище из пластика, и сам присмотрелся к нему повнимательнее. Отец Михаэля, по его собственным словам, твёрдо стоял обеими ногами на земле. Этого фантастического гоуля он бы в другое время и взглядом не удостоил. Тем более удивительными показались Михаэлю его слова.
- Странно, - пробормотал отец. - Работа мастерская. - Но это был бы не он, если бы тут же не добавил: - Стыдно, конечно, переводить на такую чепуху материалы и рабочую силу.
У Михаэля хватило ума ничего на это не сказать. Число горячих дискуссий, которые он провёл с отцом на эту тему, было, пожалуй, уже четырехзначным. Но сегодня был не тот случай, чтобы продолжить эту старую добрую традицию. Михаэль попридержал язык и ещё раз огляделся по сторонам.
- А вон ещё один, - вдруг сказал отец, указывая на другую фигуру выше человеческого роста. Она стояла у бассейна, в котором, несмотря на прохладу, плескалось несколько гостей, и была подсвечена прожектором снизу так, чтобы казаться ещё страшнее. Коричневая фигура сутулилась, лицо казалось недовершённым, как будто скульптор лишь вчерне наметил его черты. Руки - мощные трехпалые лапы могли своротить горы, но в отличие от гоуля этот был малорослый.
- Это не гоуль, - машинально ответил Михаэль, - Это тролль.
Отец растерянно моргал, и Михаэль уже не впервые за этот вечер с удивлением спросил себя, откуда ему это известно, и опять не нашёл ответа.
Слава Богу, отец не стал приставать с расспросами и позвал его в дом.
- Идём, ты мне так много о нем рассказывал, что я лопну от любопытства, если не увижу все своими глазами.
Они стали протискиваться к дому сквозь толпу. Михаэлю пришлось сделать поправку на число гостей в сторону увеличения. Знаменитостей оказалось больше, чем он ожидал увидеть: актёры, музыканты, режиссёры - в основном киношники, и Михаэль начал догадываться о характере сюрприза, заготовленного Вольфом.
Он сделал бы крюк в сторону бассейна, чтобы получше рассмотреть тролля, но отцу не терпелось увидеть дом Вольфа. Михаэль уже бывал здесь раза четыре и много рассказывал отцу, который всегда интересовался искусством и архитектурой.
Дом действительно был великолепный, - пожалуй, самый богатый из всех частных домов, в которых Михаэлю случалось бывать. Первый этаж состоял, по сути дела, из одного большого холла, на стенах которого висели дорогие картоны из коллекции Вольфа. Вольф был человек состоятельный. Но так было и до появления его знаменитого романа. Поэтому Михаэль не понимал, зачем ему вообще понадобилось писать этот роман.
Отец Михаэля добрых полчаса перебегал от картины к картине, впадая в восторг при виде полотна, на котором не было ничего, кроме нескольких тоненьких чёрных линий. Михаэль не разделял его восхищения, но из чистой любезности делал вид, что ему тоже нравится.
- Вот и думаешь иной раз, кто безумнее: те, кто рисует эти картинки, или те, кто платит за них сумасшедшее деньги, - сказал кто-то за спиной Михаэля.
Михаэль оглянулся и увидел совершенно незнакомое лицо. Потом заметил в левой руке молодого человека телекамеру и понял, кто перед ним.
- Да? - односложно спросил он,
- Возможно, я несправедлив, - сказал телевизионщик, - и ничего не понимаю в искусстве, но мне просто не нравится.
- Мне тоже, - сказал Михаэль.
- Ну, вот и опять мы сошлись во мнениях.
- Опять? - Михаэль наморщил лоб.
Его собеседник украдкой оглянулся, прежде чем разъяснить:
- По мне, так тоже эта вечеринка пустое дело.
- Тогда почему же вы здесь? - спросил Михаэль.
Репортёр похлопал по своей камере:
- Работа такая. А ты? - Он подмигнул и продолжил, не дожидаясь ответа: - Э! Вот теперь я тебя узнал. Уж не тот ли ты мальчик, который тогда...
- Тот самый, - перебил Михаэль.
Должно быть, в его голосе прозвучало раздражение, потому что репортёр поднял брови и потом сказал совершенно спокойно:
- Если ты думаешь, что я охочусь за сенсацией, ты ошибаешься. Я спросил об этом просто из вежливости.
Михаэль пристально взглянул на него, но не заметил на его лице признаков лжи или лукавства.
- Извините, - сказал он.
- Да ладно, - репортёр махнул рукой и улыбнулся: - Могу себе представить, как все это действует тебе на нервы.
- Действует, - признался Михаэль, но все ещё держался осторожно. Он верил этому человеку, но прежний опыт общения с прессой научил его сдержанности.
- Э! - неожиданно воскликнул репортёр. - У меня есть предложение. Мне как раз нечего делать. Не выйти ли нам поболтать немного?