Самое худшее состояло в том, что он вынужден был ждать, что предпримут его противники, и только потом отвечать на их шаги. Тактика, на которой долго не продержишься.
Впереди замаячил красноватый свет и послышались голоса людей. Михаэль остановился, а Двицель, порхавший на несколько шагов впереди, вернулся и тревожно спросил:
- Это твои люди?
Михаэль пожал плечами. Они находились где-то в районе речного порта, и красный отсвет падал на улицу из больших открытых ворот. За воротами располагалась старая фабрика, которая давно бездействовала, судя по разбитым окнам и раскиданным по двору обломкам и мусору. Посреди всего этого хлама собрались бродяги в грязных куртках, мужчины и женщины, они сгрудились вокруг нефтяной бочки, в которой пылал огонь. По кругу ходила бутылка водки, и одна женщина с растрёпанными волосами и заскорузлым от грязи лицом пронзительно хохотала, хотя для смеха не было никаких причин. Чуть в сторонке семь-восемь бродяг спали, закутавшись в свои пальто и постелив на голую землю лохмотья или газеты:
Михаэль в первый момент отпрянул при виде этих одичавших людей, тем более что бутылка ходила уже не первая, судя по пьяному смеху и крикливым голосам. Но он так замёрз в своей рубашке, что, поколебавшись, всё же приблизился к их компании и остановился, натолкнувшись на взгляды обернувшихся к нему людей. Но, вопреки ожиданиям, он не встретил в этих взглядах враждебности, разве что некоторое недоверие.
Разговоры смолкли, только женщина продолжала смеяться; она была пьяна настолько, что уже ничего не воспринимала. Михаэль ждал, что с ним заговорит, но не дождался и подошёл к бочке, протягивая руки к огню. Только теперь он почувствовал, насколько продрог, а ноги и спину ломило от длительного марша.
- Ты кто такой? - спросил старик в изношенной камуфляжной куртке.
- Меня зовут Михаэль. - Он попытался улыбнуться.
- Сбежал из дома?
- Михаэль неопределённо махнул рукой - не то да, не то нет, - и такой ответ удовлетворил бродягу, но другой высказал недовольство;
- Наведёт на нас полицию. Только этого нам не хватало.
- Не наведу, - сказал Михаэль. - Я только погреюсь, и всё.
- Чтоб тебя здесь не было! - сказал бродяга, но не подкрепил свои слова действием, а снова обратился к бутылке.
Старик же улыбнулся:
- Не бери в голову. Он всегда такой. Но это одни снова. Что у тебя случилось? Поссорился с родителями?
- Вроде того, - уклончиво ответил Михаэль. - Но я правда не хочу вас обременять, я только погреюсь и пойду дальше.
Бродяга в камуфляжной куртке кивнул:
- Да, холод собачий. Особенно без привычки. - Он секунду подумал, а потом фляжку и протянул Михаэлю: - Выпей глоток. Мерзость, но хоть согреешься.
Чтобы не обидеть этого доброжелательного человека, Михаэль выпил. Первые же капли обожгли его огнём, и он с трудом подавил кашель. Но поблагодарил, завернув пробку и возвращая фляжку владельцу:
- Большое спасибо.
Должно быть, бродяга разгадал его притворство, но улыбнулся, показывая свои жёлтые гнилые зубы, и пригласил Михаэля присесть возле него. Михаэль предпочёл бы остаться у огня, но расположение этого бродяги обещало ему тепло другого рода, в котором он сейчас нуждался больше. Странно, прошло всего два-три дня с тех пор, как он был вырван из своей привычной жизни, но казалось, что эта жизнь миновала очень давно. Он присед рядом с бродягой, от того воняло табаком, дешёвым вином и потом, лицо его заскорузло от грязи, как у той женщины, но это «совсем не мешало Михаэлю. Этот человек был ему очень симпатичен, и причина крылась видимо, в том, что Михаэль после долгого перерыва снова очутился среди людей, которые не были ему врагами и не вынашивали против него коварных замыслов.
- Ты один? - спросил бродяга.
Прежде чем ответить, Михаэль поискал глазами Двицеля, но нигде его не обнаружил. Видимо, тот осмотрительно спрятался.
- Да, - сказал Михаэль.
-И куда ты теперь? - продолжал расспрашивать старик.
Михаэль пожал плечами, чувствуя благодарность, что его не спрашивают, откуда он и что случилось.
- Я понимаю, - устало сказал бродяга, отхлебнув из своей фляжки и стал смотреть мимо Михаэля на огонь. - Меня не касается, откуда ты и почему сбежал. Но не думай, что это легко.