Жужжание и голубое мерцание оповестили его о возвращении Двицеля. Блуждающий огонёк покружил над ним и полетел рядом:
- Чего ты так быстро бежишь? Я не думаю, что они смогут тебе что-нибудь сделать.
- А ты видел, что там произошло? - спросил Михаэль.
Двицель кивнул:
- Конечно, видел. Я и не знал, что ты так хорошо можешь за себя постоять.
- Я тем более сам удивляюсь, как это всё получилось?
Двицель поднял брови:
- Откуда мне знать? И потом... о чём ты вообще говоришь?
Михаэль махнул рукой. Ведь Двицель не имел понятия, на каких законах природы зиждется мир Михаэля. Поэтому откуда ему было знать, что Михаэль творил настоящие чудеса. Михаэль и сам ничего не понимал. Но вместе с тем он чувствовал, что голос из огня говорил правду. То, что он сделал, было только началом. В нем присутствовала какая-то сила, растущая от минуты к минуте. Однако он не был уверен, что эта сила служит добру. Может быть, потому что получил эту силу от Вольфа. Михаэль по- прежнему не доверял ему, к тому же было ещё много других несоответствий.
Однако искушение было налицо. Да и кто бы смог противостоять соблазну овладеть нечеловеческой силой и пустить её в дело? И все же, несмотря на все сомнения, страх и растерянность, Михаэль победил бы это искушение, если бы не кошка!
Это произошло час спустя, когда они уже почти добрались до того района, где жил Михаэль. Михаэль двигался как во сне, в голове его беспорядочно теснились мысли, и в конце концов он уже вообще не мог здраво рассуждать. Какое-то время ему даже казалось, что все это он видит во сне, лёжа на кровати в тюремной камере у Вольфа.
Но то был не сон, и Михаэль мигом вернулся в реальность, как только из-за поворота вынырнули фары, а через секунду завизжали тормоза и послышалось мяуканье и звук удара. Водитель снова прибавил газ, и машина умчалась дальше, а Михаэль бросился к тому месту, где она тормозила. Он сразу увидел, что произошло. На асфальте лежала кошка, маленькое полосатое существо, отброшенное ударом на обочину. Лапы у неё были перебиты, шерсть на глазах окрашивалась кровью. Михаэль присел над её распростёртым телом и протянул к ней руки. Кошка была мертва. Скорее всего, она даже не почувствовала удара. Она лежала так, будто все косточки в её теле раздробились. Тем не менее Михаэль осторожно поднял её и понёс, умостив на сгибе локтя и нежно поглаживая окровавленную шерсть за ушами. Глаза его наполнились слезами, и он прошептал:
- Бедняжка, как бы я хотел что-нибудь для тебя сделать.
Но не успел он произнести эти слова, как тут же пожалел о них.
Кошка раскрыла глаза. Её тёмные зрачки, сузившись в щели, посмотрели на Михаэля, и она издала жалобное мяуканье.
- Боже мой! - прошептал Михаэль- Не может быть!
И он торопливо опустил кошку на землю и попятился, вытирая окровавленные руки о штанины. Ведь кошка только что была мертва. Она снова мяукнула, неуверенно встала на ноги, двинулась к Михаэлю, но опять упала. Прикосновения Михаэля хватило, чтобы отогнать смерть, но тело кошки было слишком покалечено, чтобы исцелиться полностью. Это было против природы.
- Нет, - опять прошептал Михаэль. - Не надо!
Словно в ответ на эти слова кошка опять поднялась и заковыляла к нему, волоча за собой задние ноги и хвост и оставляя позади кровавую полосу. Жалобное мяуканье пронзило сердце Михаэля, словно раскалённая стрела. Медленно, с остановками кошка продолжала подползать к нему. В$ её глазах застыла боль, не физическая, нет, то был укор, совершенно не свойственный взгляду обычного животного, и Михаэль знал, что это означает. Ведь он инстинктивно полагал, что делает правильно, вырывая кошку из лап смерти. Но он ничего не дал ей, а, наоборот, отнял; единственное право, которое есть у любой твари на свете, неоспоримое право умереть, когда придёт её час.
И только теперь, в эту минуту он понял, чем одарил его Вольф. Властью над жизнью и смертью. Михаэль смотрел сквозь слезы на жалобно мяукающую кошку, которая все ещё пыталась подняться на передние лапы и при этом смотрела на него все тем же невыносимым взглядом. Он знал, что хотел. Он отдал бы всё за то, чтобы иметь возможность не делать это. Дрожа, он присел над кошечкой и протянул руку, но довести движение до конца было свыше его сил. Кошечка жалобно мяукала. К боли и укору в её глазах добавилось ещё что-то, мольба, нет, требование, отчаянное прошение о смерти, которой он её несправедливо лишил.