- Что за чепуха, - возмутился Вольф. - Сюда-то путь есть?
- Сюда есть, - ответил Эрлйк, - Но он особенный. Он ведёт только в одну сторону. Может быть, вам удастся убежать и покинуть пределы города. Но если Анзон и его воины для чего и нужны, то лишь для того, чтобы помешать вам бежать, потому что снаружи вас ждёт только мучительная медленная смерть. Вы заблудитесь и умрёте от голода или жажды.
- Стоило бы попробовать, - пробормотал Вольф.
- Чтобы заплатить за это жизнью, - строго закончил Эрлик и встал. - Ну, я все сказал, остальное зависит от вас. Я мог бы приказать вам, но я не стану этого делать, а попрошу вас подумать над моими словами. Сперва познакомьтесь с нашей жизнью, а потом уже судите.
Король и другие члены совета ушли. Михаэль не мог двинуться с места. Всего час назад ему казалось, что все хорошо, но теперь он понял, каким был наивным, полагая, что после их приключения в запретном зале все осталось позади. Он-то думал, что Эрлик явился с доброй вестью. А им вынесли приговор! Вдвойне жестокий, ведь они ни в чем не виноваты. Ни в чем, кроме того, что очутились не там, где надо.
Он только с третьего раза услышал, что Лиза окликает ею. Он поднял на неё глаза, полные слез, ни слова не говоря, вскочил и выбежал из комнаты. Он слышал, что Лиза бросилась за ним, но отец строгим окриком остановил её.
Михаэль наугад побежал по коридору, свернул во внутренний двор. Ему казалось, что в доме он задыхается. Он выбежал наружу и очутился среди цветущих кустов. Но лучше ему не стало. Стены, окружавшие его с четырёх сторон, показались ему стенами тюрьмы; а каменное небо над ним, каким бы высоким оно ни было, давило на него всей своей тяжестью.
Михаэля душило чувство отчаяния и бессилия, тем более безутешное, что ему некого было обвинить в своём несчастье, даже Вольфа, если разобраться. Как он будет теперь жить, что станет здесь делать? Подземье со всеми его чудесами, ещё недавно казавшееся ему таким громадным и фантастическим, вдруг стало крохотным и убогим, а жизнь здешних людей, которой он чуть ли не позавидовал совсем недавно, виделась ему теперь безотрадной. В этом месте стоило побывать, но жить здесь!..
Михаэль не знал, сколько времени простоял, глядя в пустоту, когда во дворе появились Лиза и Хендрик. В холодном взгляде Хендрика читалось презрение к слезам Михаэля, Лиза же проявила искреннее сострадание. Она подошла к нему и доверительно обняла за плечи.
- Мне очень, жаль, Михаэль, я знаю, надо было тебе это сразу сказать, но…
- Ничего, - Михаэль улыбнулся сквозь слезы, - Никто не виноват.
- Вот увидишь, ты привыкнешь, и тебе здесь понравится.
Это было слабое утешение. Михаэль осторожно освободился от её руки.
- Не думаю.
- Неужели тебе здесь не нравится? - На глаза Лизы тоже навернулись слезы, но она справилась с ними. - И я... тоже тебе совсем не нравлюсь?
- Нравишься. Но это совсем другое. Ведь я не здешний. Там, наверху, моя семья, все мои друзья, Я не смогу здесь жить.
- Но придётся, - сказал Хендрик. - Может, это покажется тебе дешёвыми словами, но мы действительно хотим тебе помочь. Мы с Лизой всё тебе объясним, ты увидишь много интересного. В том числе и интересных людей. - И он подмигнул, кивнув в сторону своей сестры.
В другое время Михаэль улыбнулся или смутился бы, а может, то и другое вместе, но теперь только посмотрел на белокурого мальчика печальными глазами, повернулся и ушёл в глубь садика. Садик был такой маленький, что он смог сделать лишь несколько шагов, но Лиза и её брат поняли его желание побыть в одиночестве и не пошли за ним.
Но и самая тяжкая боль когда-нибудь проходит, и через некоторое время отчаяние Михаэля сменилось упрямством. Это был почти детский протест против решения Эрлика, против судьбы и действительности. Как там сказал Эрлик? «Вы начнёте строить планы побегам?» Да, Михаэль не перестанет их строить вопреки пророчеству Эрлика, пока не найдёт отсюда выход.
Его мало беспокоило утверждение Эрлика, что это невозможно. Ведь кто, как не он, говорил, что из запретного зала ещё никто не возвращался живым и что путь сюда никто не может найти. И то и другое оказалось не так. То же ожидает и третье его утверждение. Разумеется, Эрлик сказал это Вольфу и Михаэлю не для того, чтобы лишить их надежды, а из уверенности, что так оно и есть. И ещё для того, чтобы предостеречь их. Что ж, Михаэль учтёт его предостережение.
Видимо, все эти мысли отразились на лице Михаэля, потому что, когда он повернулся к брату и сестре, Лиза нахмурила брови, а Хендрик пренебрежительно усмехнулся. Ну и пусть, Михаэлю будет только на руку, что никто не верит в его шансы.