В темных глазах своего спутника Маргарет увидела бесконечную печаль.
— Готова заплатить юань, — пошутила она.
— За что? — отстраненно спросил Ли.
— За то, чтобы узнать ваши мысли.
Губы Ли Яня дрогнули в смущенной улыбке.
— Они не стоят и половины этого. — Ему отчаянно захотелось сменить тему. — Вас, наверное, измучила жажда?
— Еще бы. После такого-то ужина!
— Тогда давайте выпьем чаю. Я знаю одно местечко.
Книжный магазин «Саньвэй» находился на улочке, что начиналась от проспекта Фусинмэнь напротив Дворца национальных меньшинств. Под желтоватым светом фонарей ветви старых платанов отбрасывали на асфальт причудливые тени, густая листва почти не пропускала в квартал шума оживленной магистрали. Метрах в ста от перекрестка начинался лабиринт узких хутунов, где вдоль серых кирпичных стен сидели за вынесенными из домов столиками целые семейства. Женщины обменивались новостями, мужчины с азартом играли в карты. Тем и другим не давала покоя проказливая детвора.
В самом конце улицы Ванфуцзин Ли Янь и Маргарет сели в автобус номер 4. Для американки это стало настоящим приключением: со всех сторон потные, разгоряченные тела, исполненные веселого недоумения лица. Янгуйцзы в общественном транспорте! О таком горожане не слыхивали, тем более что сейчас объектом их любопытства был экземпляр исключительный: белокурая и голубоглазая жительница то ли Европы, то ли Америки. Вцепившись ручонками в материнский подол, девочка лет трех не сводила с Маргарет испуганных глаз: вдруг эта чужестранка схватит ее и укусит?
Остановку свою они пропустили. Пришлось возвращаться пешком, мимо высоченного здания Пекинской телерадиовещательной корпорации. Магазин «Саньвэй» (как пояснил Ли, название означало «Три вкуса»), оказался ничем не примечательным домишком с плохо освещенным входом. Иероглифы, которые были аккуратно выведены мелом на черной доске, сообщали посетителям о том, что каждый четверг здесь можно послушать игру самодеятельного джазового ансамбля. Маргарет это показалось необычным.
— Вы не ошиблись? Чай в книжном магазине? А по четвергам еще и с музыкой?
Ли Янь улыбнулся:
— Нам на второй этаж.
И потянул на себя ручку входной двери. Из тесного тамбура две ступеньки вели вниз, в торговый зал, где меж длинных полок с книгами расхаживал, изнывая от безделья, молодой продавец. Каменная лестница за второй дверью уходила наверх.
Убранство небольшого зала напоминало о минувших столетиях и не имело ничего общего с современным многомиллионным городом. Под высоким резным потолком бесшумно вращались лопасти пяти вентиляторов; слабое движение воздуха чуть раскачивало изящные бумажные фонарики, которые свисали над столами из черного дерева. Вдоль одной из стен шел огороженный строгой колоннадой проход, ширмы из старинного шелка у другой делили пространство на уютные кабинки. Повсюду виднелись горшки с цветами, вазы с букетами стояли на каждом столе. Со стен комнаты на посетителя смотрели акварельные свитки китайской живописи.
Встретившая гостей у порога девушка с печальными глазами подвела Ли Яня и Маргарет к квадратному столику. Кроме их двоих, в комнате никого не было. Шум улицы сюда почти не доносился, пропущенный через кондиционеры воздух позволял забыть о влажной духоте. Девушка зажгла перед гостями две свечи, вручила каждому по меню. Маргарет чувствовала себя как в храме, ей было страшно произнести слово.
— Удивительно, — шепотом сказала она. — Кто бы мог подумать, что в мире сохранились такие уголки!
— Обычно здесь собираются писатели и художники, — объяснил Ли. — Ну и любители музыки. По выходным свободных мест нет, но в будни, как видите, сюда можно попасть. — В глазах мужчины плясали огоньки свечей. — Что вы будете пить?
— Просто чай.
Ли Янь перекинулся с девушкой двумя-тремя короткими фразами, и та через минуту принесла гостям бамбуковый поднос со сладостями. Маргарет выбрала маленькую пиалу с жареными семечками подсолнечника. Высокие, под крышечками из тяжелого фарфора чашки для чая оказались покрытыми изумительной по тонкости росписью. Обе стояли в глубоких блюдцах. Щепотку высушенных зеленых листочков на дне каждой девушка залила кипятком из пузатого медного чайника и оставила его на столе: дальше гости обслужат себя сами. В воде сморщенные листки начали медленно расправляться. Ли вернул на место крышки.