В душе инспектора шевельнулось чувство облегчения. По-прежнему заинтригованный, Ли спросил:
— Чем он занимался, ваш бывший супруг?
— Читал лекции по генетике студентам Университета Рузвельта в Чикаго. Генетика была его коньком. Так по крайней мере я всегда думала. — За небрежностью, с которой была произнесена эта фраза, Ли угадал старую боль. — Он не уставал повторять, что генетика — это либо спасение, либо проклятие человечества. Людям, говорил он, предстоит сделать выбор.
— Жизнь всегда предлагает выбор.
— И многие из нас ошибаются.
Внезапно Маргарет осознала, что тема грозит завести собеседников слишком далеко. Опустив глаза, она смущенно произнесла:
— Боюсь, моя личная жизнь вам порядком надоела. Не хотите послушать, как я стала экспертом по хрустящим корочкам?
— По чему?
Маргарет рассмеялась.
— Так патологоанатом, с которым я работала, называл жертвы термических ожогов. Хрустящие корочки, а? Вам не противно? — Ли Янь действительно ощутил в горле комок. — Думаю, тут сработал своеобразный механизм самозащиты, некое извращенное чувство юмора. Ничего не поделаешь: мы живем в больном мире и реагируем на него как не совсем здоровые люди.
— Согласен. И что же заставило вас заняться… хрустящими корочками?
Почти неприличное звучание этих двух слов напомнило Ли Яню запахи прозекторской. Детектив поморщился.
Видя гримасу на его лице, Маргарет сдержала улыбку.
— Похоже, впервые я ощутила интерес, ассистируя судебному медику в городе Уэйко, Техас. Позже, работая в медицинском центре университета Иллинойса, я часто имела дело с ожогами у пострадавших в автомобильных катастрофах, на пожарах, при падении самолетов. Несколько раз попадались жертвы самосожжения. Потом меня взяли сотрудником в бюро экспертиз при полицейском управлении округа Кук, где фактически и началась моя настоящая специализация. Не могу сказать, чтобы я всю жизнь только о такой карьере и мечтала, но ведь мечты юности далеко не всегда сбываются, правда? — Ли почувствовал на себе ее взгляд.
— Правда.
Она засмеялась.
— Экономите на словах?
— Почему вам захотелось приехать в Китай?
Неожиданный вопрос выбил Маргарет из колеи; со стороны это выглядело так, будто голубое сияние ее глаз кто-то выключил. Лицо американки поскучнело.
— О, просто подвернулся случай выбраться из Чикаго, когда я уже не могла там больше оставаться. Мне было все равно, куда ехать; назовите любую страну и не ошибетесь.
Интуиция подсказала Ли Яню, что сейчас он ступил на опасную территорию. Новые шаги не только не имели смысла — они лишь разрушили бы достигнутое хрупкое взаимопонимание. Детектив вытянул из кармана цепочку с часами.
— Вы позволите? — Маргарет подставила ладонь, на которую он и опустил механизм в луковице. Матово блеснувший корпус был выполнен из сплава олова и свинца, на кожаной петельке — к ней крепилась цепочка — серебром сверкнула крошечная голова орла. — Какая необычная вещица! Куплена в Штатах?
— В Гонконге. — Ли сверился со стрелками. — Извините, мне уже пора.
— Понимаю. — Маргарет допила пиво, и оба вышли в палящий зной. — Во рту все горит!
Ли Янь осторожно взял ее под руку, но, вместо того чтобы подойти к джипу, направился вдоль витрин бесчисленных лавок.
— Китайцы — народ практичный, — бросил он на ходу. — Вот почему рядом с рестораном сычуаньской кухни вы обязательно найдете местечко, где продают мороженое.
Возле маленького кафе Ли остановился. Вывеска над дверью приглашала заглянуть в легендарный «Баскин-Роббинс». Ниже более мелким шрифтом было выведено: «Совместное китайско-американское предприятие».
— Не верю своим глазам! — со смехом сказала Маргарет.
— Специально для особо тонких натур из США, — ухмыльнулся ее спутник.
Они зашли. Минут через пять оба почти бежали к машине. Шарики мороженого в вафельных рожках уже начали оплывать.
III
На обратном пути что-то произошло. Что-то непонятное для обоих, слишком сложное в и без того запутанном мире человеческих взаимоотношений. Так бывает, когда приемник сбивается с волны и классическую мелодию едва можно расслышать за раздражающим треском атмосферных помех. Мороженое было съедено задолго до того, как джип остановился у здания первого отдела; прохлада лакомства остудила чувство теплоты, возникшее за обедом. Маргарет показалось, что чувство это она сама себе придумала, приняла за него жар специй. Ли Янь всю дорогу молчал. В те редкие моменты, когда взгляды обоих встречались, глаза его оставались пустыми, как бы наглухо захлопнутыми. Куда исчез человек, который с такой любовью рассказывал о своем дяде, о беседах в парке на английском, о мечте работать в полиции? Перемена, произошедшая с Ли за короткий путь, пугала. Сейчас рядом с Маргарет сидел тот же отталкивающе угрюмый офицер, чья грубость запомнилась ей предыдущим утром. На деликатные попытки американки завязать разговор китаец отвечал подчеркнуто односложно — видно было, что и это ему в тягость. Может, она ненароком обидела его? Но чем?