— Он представился твоим другом.
— Гм-м-м… — Фраза племянника повисла в воздухе. — Не зевай, смотри на доску.
— Сказал, что это ты послал его.
— Все правильно.
— Ах так?
— По-твоему, он соврал?
Ли тяжко вздохнул:
— Дядюшка, дорогой, в целом я не имею ничего против фэншуя…
— Надеюсь! — Тон Ифу был почти угрожающим.
— Его принципы отражают незыблемые законы природы, несут в себе практическую ценность…
— Практическую и духовную. Ходи же!
Ли Янь прикрыл солдата генералом.
— Дело в том… Ты сам знаешь, власти не слишком одобряют эту практику — во всяком случае, официально.
— Чушь! — Возмущению дяди не было предела. — Ни один грамотный архитектор не приступит к строительству без того, чтобы не показать свои планы знатоку фэншуя. Так возводят сейчас даже резиденции для партийных чиновников.
— Может быть, может быть. — Ли перевел дух. — Но, если говорить правду, присутствие в офисе твоего друга весьма разозлило начальника первого отдела. Чэнь Аньмин прямо заявил мне об этом.
— Чэнь? — Дядюшка презрительно фыркнул. — Что старый пердун понимает в фэншуе? Оставь шефа мне, я быстренько вправлю ему мозги.
— Я еще не закончил, дядя… — В голосе Ли послышалась нотка отчаяния. Козырная карта детектива оказалась битой. Как сказать Ифу, что своей услугой он выставил племянника на посмешище коллегам? Кроме того, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы дядюшка сцепился с Чэнем: это будет походить на выговор разгневанного отца классному руководителю сына. — С шефом я сам как-нибудь разберусь. Мне просто…
Взяв двумя пальцами туру, Ифу сбил ею с доски генерала красных.
— Просто что?
— Просто… мне сейчас ужасно не хватает времени на это.
— Успокойся. Чэнь не сможет тебя ни в чем упрекнуть. А дело о тройном убийстве требует максимального сосредоточения ци. Вот о чем ты должен думать.
Ифу ставил племянника в безвыходное положение. Продолжить спор означало оскорбить дядюшку, а Ли Янь скорее бы умер, чем согласился на такое. Очередной ход солдатом был сделан наобум, и фигурка покатилась с доски вслед за генералом.
— О небо! Ли, куда ты смотришь? Игрок, называется!
— Три трупа на руках не дают мне сконцентрироваться.
— Шахматы дают свободу мысли и фильтруют интеллект. Шевели мозгами, не загоняй себя в угол. — Ли ощутил на себе строгий, не вязавшийся с глазами дядюшки взгляд. — Вперед!
Племянник со вздохом посмотрел на доску. Дядя продолжал:
— Сегодня пришло письмо от брата. Твоя сестра беременна. — Он сделал краткую паузу и многозначительно добавил: — Опять.
Ли Янь забыл об игре.
— Но ведь она не собирается рожать, так?
Мысль о новых родах пугала. Сяо Лин, сестра, была еще более упряма, чем он. Уж если Сяо Лин принимала какое-то решение, то переубедить ее становилось невозможным. Да ведь у нее есть, есть ребенок, очаровательная четырехлетняя дочка, от улыбки которой тают сердца, с крошечными ямочками на щеках и огромными, в пол-лица, глазами. Ли помнил трогательные короткие косички, которые болтались из стороны в сторону, когда девочка крутила головой. Сяо Лин вышла замуж за фермера — тот выращивал рис в окрестностях города Цзыгун в провинции Сычуань. Супруги жили вместе с родителями мужа и ни в чем не знали нужды. Видимо, достаток избаловал их: теперь они хотели сына. Всем им подавай мальчиков; в Китае сын с древности был для отца и матери более ценен, чем дочь. Однако политика партии — «одна семья — один ребенок» — оставляла родителям скудный выбор: или мальчик, или девочка. Если Сяо Лин вознамерилась родить второго, то последующие несколько месяцев превратятся для нее в настоящий кошмар. Сначала дерзкую женщину будут мучить беседами местные активисты, затем к ней домой начнут ходить члены уездного комитета партии — объяснять необходимость аборта. Сестра станет объектом настойчивого «промывания мозгов». Ли Яню были известны случаи, когда власти, по сговору с родственниками, вынуждали врачей насильственно прерывать беременность. В случае появления на свет второго ребенка его родителей ожидали жесточайшие экономические санкции: штрафы, которые мало кто мог осилить, отказ принять малыша в детский сад, а затем и в школу, ограничения в доступе к медицинской помощи, угроза лишиться пенсии. Для многих давление оказывалось невыносимым.
Ифу печально склонил голову.
— Твоя сестра всегда была своевольной. Она решила идти до конца.
— Отец говорил с ней?
— Да. И никакого результата.
— А что муж?