— Да.
Лицо девушки оставалось спокойным, она и не подумала отвести взгляд.
— Но ведь ты меня совсем не знаешь.
— Зато хорошо представляю себе род твоих занятий. Этого вполне достаточно. Я знаю, кто ты.
Когда Ма познакомился с Лотос, она зарабатывала на жизнь в дорогих отелях, получая неплохие деньги от зарубежных бизнесменов, которые испытывали слабость к дочерям экзотического Востока. Чаще всего Лотос бывала в гостинице «Цзинтань», куда годом ранее устроился шеф-поваром Ма. Разумеется, любвеобильный мужчина не мог пройти мимо столь очаровательного создания.
— Кем я была. Чем занималась, — ровным голосом бросила девушка.
— Ясно, — холодно ответил Ли Янь. — Получается, доходы певицы позволяют тебе жить по-прежнему, на широкую ногу. И в этом ты убедила Юнли, так?
Резкими движениями она затушила сигарету.
— Не тебе меня судить! Что тебе известно о том, какое дерьмо меня окружаю? Я была готова на все, лишь бы выжить. Я и сама себя не всегда жалую — в отличие от Юнли. Он действительно обо мне заботится, без осуждения и нравоучений. Ко мне никто еще не относился так, как он, я для него — принцесса. Среди моих знакомых не многие могут этим похвастаться. — Лотос откинулась на спинку стула, сделала глубокий вдох, с безразличием произнесла: — Если ты считаешь, что я слишком плоха для Ма, что не люблю его, — ошибаешься. Другой любви у меня в жизни не было, и я никогда не причиню ему боли.
Душу Ли царапнули острые коготки раскаяния. Едва ли не теми же словами он чуть раньше защищал перед другом свое чувство к дяде. В глазах Лотос светилась искренность, не поверить которой было нельзя. Кивнув, детектив тихо сказал:
— Как и я.
— Апельсиновый сок со льдом! — Внезапно появившийся Ма поставил на стол высокий стакан. — Простите, что заставил вас ждать.
Лотос благодарно улыбнулась:
— То, что нужно. — Она сделала долгий глоток. — Но и ты прости меня, милый. Скоро мой выход, пора.
— Понятно. — Ма Юнли склонился к девушке, поцеловал ее мягкие губы. — Желаю успеха!
— Спасибо. — Лотос поднялась, с улыбкой посмотрела на Ли. — Увидимся позже?
Детектив пожал плечами:
— Не знаю. У меня завтра трудный день.
— Тогда до встречи.
Она нежно коснулась пальцами лица Ма и легкой походкой двинулась меж столиков. Во взгляде, которым Юнли провожал подругу, читалась собачья преданность.
— Так, ну и о чем вы тут без меня говорили? — с тревогой спросил он, опустившись на стул.
— О тебе.
— Скучная же у вас была тема.
— Мы оба это быстро поняли, не волнуйся.
Ма ухмыльнулся:
— Надеюсь, ты еще не сваливаешь?
Ли Янь утвердительно кивнул.
— Не надейся. Мне и вправду пора.
Друг разочарованно покачал головой.
— Знаешь, Ли, сейчас тебе самая пора улечься в постель с какой-нибудь красоткой.
— Это я уже слышал.
— Тем лучше. Как насчет молодой и привлекательной американской врачихи? Судя по твоим словам, она способна выжать из мужчины все соки.
Ли рассмеялся.
— Отстань, болван! Эта янгуйцзы?
— А что? — Ма покровительственно похлопал приятеля по плечу. — Если захочешь, ты любую сведешь с ума. Да она рухнет к твоим ногам!
III
В душе Маргарет его проклинала. Самодовольный урод! Что он о себе возомнил? Когда двери лифта сомкнулись, она нажала кнопку первого этажа. Глядя на собственное отражение в зеркале, Маргарет в смятении осознала, что даже не прикоснулась к косметике: влезла в джинсы, схватила пластиковую карточку — ключ от номера — и тут же бросилась в коридор. Ее удивленными взглядами проводили двое молодых носильщиков, сидевших у раскрытой двери в подсобной комнате. Когда бы она ни выходила из номера, в коридоре обязательно крутился кто-то из обслуживающего персонала. Китайцы приветливо кивали, бормоча обязательное «ни хао». Будь Маргарет более собранной, она бы подумала о том, что в этот час — почти полночь — носильщикам на этаже делать нечего. Однако сейчас мысли ее были заняты другим, а пересохшее горло требовало хотя бы глотка.
Она чувствовала себя оскорбленной. Как враждебно Ли Янь ее встретил, с каким скептицизмом отнесся к ее опыту! За обедом, правда, он стал совершенно другим, но позже, позже… Ледяная холодность, высокомерный отказ от дальнейшего сотрудничества. Все к лучшему, убеждала себя Маргарет. У меня нет ни малейшего желания быть там, где я только мешаю. Что мне до заурядного пекинского полисмена, который, помимо всего прочего, терпеть не может чужаков? Кажется, Боб упоминал что-то о… заморских чертях? Вот-вот, янгуйцзы. Похоже, тут все страдают ксенофобией.