— То-то же! И почему только к мнению дяди ты прислушиваешься больше, чем к моему?
Лицо детектива вспыхнуло от возмущения.
— Если бы совет исходил от вас, шеф, я не посмел бы его игнорировать.
Чэнь усмехнулся. Вчера он позволил заместителю действовать по-своему, уверенный в том, что дядюшка Ифу вовремя одернет племянника. Так и получилось.
— Сначала мы заявляем, что рады принять ее помощь, а потом — что не нуждаемся в ней. Теперь мы скажем, что передумали и ждем ее с распростертыми объятиями. Эта дама вполне может отказаться, и будет, между прочим, права.
— Остается только надеяться, — едва слышно пробормотал Ли.
— Как-как?
— Я говорю, остается надеяться на ее согласие.
С неопределенным хмыканьем Чэнь Аньмин потянул на себя ручку двери, но тут же обернулся.
— Да, чуть не забыл. Тебя хочет видеть заместитель генерального прокурора Цзэн Сюнь.
— Меня? — Ли Янь решил, что ослышался.
— Тебя, тебя.
— Для чего?
— Понятия не имею. Но когда прокуратура говорит «подпрыгни», мы подпрыгиваем. В девять часов, у него в кабинете. — Дверь закрылась, чтобы секундой позже распахнуться вновь. — Если бы я тебя не знал, Ли, то подумал бы, что тебя уже предупредили. Выглядишь как на парад. — И шеф направился к себе.
Старший инспектор погрузился в тревожное раздумье. С чего вдруг им заинтересовалась генеральная прокуратура, самое могущественное подразделение в отечественной системе охраны законности и порядка? Именно прокуроры выписывают, по запросам полиции, ордера на арест. Прокуроры контролируют ход следствия и принимают решение о передаче дела в суд. В суде они же выступают в роли государственных обвинителей. При возбуждении особо важных дел — измена родине, коррупция, злоупотребление властью — прокуратура ведет собственное расследование, в рамках которого наделена неограниченными полномочиями. Должно было произойти нечто чрезвычайное, чтобы обычного сотрудника криминальной полиции пригласил на беседу столь высокий чиновник. Даже помня о загадочном тройном убийстве со всеми его специфическими деталями, Ли Янь не мог отделаться от тяжелой тревоги.
По обе стороны массивных дверей навытяжку стояли часовые, на ремне у каждого — расстегнутая кобура с армейским пистолетом. Оставив на стоянке джип, Ли Янь с робостью зашагал по гранитным ступеням лестницы.
Современное трехэтажное здание генеральной прокуратуры находилось позади величественного особняка Верховного суда, в бывшем дипломатическом квартале Пекина. Раскрытые по всему фасаду окна напоминали рты, которым в летнюю жару не терпелось вдохнуть как можно больше воздуха. На просторном плацу перед барельефом, изображавшим эпизод древнего сражения, занималась строевой подготовкой рота правительственной охраны. Ли прошел в отделанный мрамором вестибюль, где еще один офицер, полковник по званию, предложил ему подождать.
Хотя беседа была назначена на девять, адъютант заместителя генерального прокурора спустился в вестибюль, когда стрелки часов показывали уже двадцать минут десятого. Он провел Ли на второй этаж, деликатно стукнул в простую, без всякой таблички дверь, из-за которой донеслось:
— Войдите.
Ли Янь перешагнул через порог. Из-за стола поднялся генерал Цзэн Сюнь: высокая поджарая фигура, строгое прямоугольное лицо, металлическая оправа очков, военного образца рубашка с короткими рукавами. Китель генерала висел на спинке кресла. Цзэн протянул вошедшему крепкую руку.
— Поздравляю с повышением, старший инспектор Ли.
Рукопожатие вышло сухим, подчеркнуто официальным.
— Для меня большая честь встретиться с вами, генерал Цзэн!
Покончив с формальностями, хозяин кабинета указал гостю на стул.
— Садись.
Цзэн обошел вокруг необъятного стола, присел на его ближайший к окну угол. Ли Янь неловко опустился на мягкую кожаную подушку. Лопасти напольного вентилятора почти бесшумно гнали по кабинету волны теплого воздуха.
— Второй день в новой должности? Вчерашние сутки были полны событий, не так ли?
— Так. — Ли четко кивнул.
— Три убийства за ночь. Подумать только, не Пекин, а Нью-Йорк!
Затрудняясь подыскать ответ, детектив промолчал. Цзэн рукой оттолкнулся от стола, шагнул к распахнутому окну и повернул створки жалюзи, перекрывая доступ солнечным лучам.
— Яркий свет режет мне глаза. По-моему, самое приятное время года в Пекине — это осень. Никакой жары, и воздух совершенно прозрачен, так?
— Да.
— Ты ведь из Сычуани. — Ли Янь не понял, были ли слова генерала утверждением или вопросом. — Славные места. Правда, тамошняя кухня для меня тяжеловата. Не выношу острого. Что скажешь?