— Хорошо сказано, папа.
— Я знал, что ты поймёшь.
Ирина взяла телефон, открыла приложение и начала набирать текст. Не смотрела на отца, зная, что его выражение лица не понравится. Наконец, он спросил:
— Что ты делаешь?
— Пишу себе записку, чтобы поискать устройства для умного дома, которые могут звонить 911. В противном случае, возможно, это сделает мой телефон.
— Я не это имел в виду. В нашей семье никто не разводится. Вам с Кириллом нужно разобраться между собой.
— Папа, мы говорили об этом бесчисленное количество раз. Для нас с Кириллом уже слишком поздно, — сейчас самое время сказать ему, что развод уже свершился, но она не была готова. Это может подождать. Вряд ли что-то изменит.
— Ты ведёшь себя, как ребёнок.
— Я не веду себя, как ребёнок. Причина, по которой тебе не нравится ситуация, заключается в том, что я поступаю, как взрослый человек, — сказала Ирина, удивившись, что произнесла это вслух. Она и так часто об этом думала.
— Котёнок, одумайся, пожалуйста, — отец снова стал ласковым и добрым, и та её часть, которая хотела угодить ему, дрогнула.
Ей нужно было вспомнить все те случаи, когда он манипулировал ею, чтобы добиться своего, и те, когда она уступала.
«Я не буду поддерживать твоё обучение, если ты останешься с этим мальчишкой Соболевым. Он тебе не подходит».
«Ничего страшного, если ты не хочешь возвращаться в училище. Танцы — это такая рискованная карьера».
«Почему бы тебе не жить дома и не учиться в местном колледже? Так будет меньше забот».
«Кирилл — тот человек, который может о тебе позаботиться. Я рад, что вы вместе».
Глава 26
Ирина поняла, что ей надоело делать всё так, как хотел отец. Пришло время принимать решения, которые были нужны ей самой. Она расправила плечи и сказала:
— С моими чувствами всё в порядке, папа. Потому я не собираюсь, как ты сказал, одумываться.
— Что-то мне с этого места не слишком заметно, что у тебя всё нормально, — проворчал он. Его доброта достигла предела.
— В любом случае, тебе не следует там сидеть, — Ирина надеялась, что он отец поймёт намёк и уйдёт. Но он не сделал этого. Как обычно, проигнорировал слова дочери и сосредоточился на желаемых результатах. Может быть, в бизнесе это и работает, но с ней уж точно нет.
— Это мой кабинет, и это моя жизнь. Я взрослая женщина, и дни, когда ты указывал мне, что для меня правильно, закончились.
Если бы она только сказала это давным-давно! Но лучше поздно, чем никогда. Внутри у Ирины всё дрожало, и она надеялась, что отец не заметит. Если же увидит её колебания, то набросится с новыми силами, а её уверенность в себе и так была слишком новой, чтобы выдержать прямое нападение.
Пётр встал из-за стола и подошёл к дочери. Не желая терять дистанцию, она отошла, поменявшись с ним местами, и села в кресло. Ей было неприятно, что оно тёплое от его тела. Тем не менее, было приятно оказаться в положении силы. Это придавало уверенности в себе и напоминало о каждом сделанном шаге, о каждом решении, которое она совершила, чтобы сделать свою жизнь такой, какой она хотела, а не действуя по чужой указке.
— Я больше не понимаю тебя, — сказал отец. В его голосе звучала покорность, даже грусть, но Ирина поняла, что это очередная уловка.
— Папа, ты никогда меня не понимал. Но мне и не нужно, чтобы ты понимал мои решения, а только принимал их и, надеюсь, поддерживал.
— Как я могу это сделать, если мне кажется, что ты совершаешь ужасную ошибку?
— Совершаю ошибку? Выйти замуж за человека, который мне не нравится, не говоря уже о любви? — Ирина решила не рассказывать отцу подробности того, как Кирилл обращался с ней. Пётр Барков найдёт способ вывернуть всё против дочери, обвинив её, а не мужа, в проблемах их семьи.
— Ты не должна быть одна. В этом нет необходимости.
— Ошибаешься, папа. Я определенно должна. Не буду всю жизнь стоять в тени чужих целей, как это делала мама.
— Твоя мама…
— Это не та тема, которую я собираюсь обсуждать с тобой. Мы оба знаем, что она была несчастна и хотела большего, и мы оба знаем, что ты отговаривал её, когда мог, но она сделала свой выбор, а я делаю свой. И не позволю тебе остановить меня.
— Я заплатил за все эти годы занятий танцами, дочка. Не забывай об этом, — Пётр наклонился вперёд и хлопнул обеими руками по её столу. Она гордилась собой, что не испугалась. Убеждение дочери в своей доброте было официально завершено. Ирина приготовилась к чувству вины.