— Дверь удерживала рану, не давая порезу раскрыться.
— Так мне сказали. Очнулась я в больнице в гипсе и подсоединённая к всевозможным капельницам. Врачи объяснили, что помимо перелома ноги, дверь пробила мышцы и нервы, причинив серьёзные повреждения. Несколько часов они рассматривали возможность ампутации. После этого они не были уверены, что я наберу достаточную мышечную силу в ноге, чтобы снова ходить без посторонней помощи. О танцах не могло быть и речи.
— Я не могу представить, как это было ужасно.
— Я плакала до тех пор, пока не смогла больше. Измотала себя. С тех пор почти не плачу, хотя эмоциональные моменты последних дней говорят об обратном.
— Очевидно, врачебный прогноз относительно твоей ходьбы был неверным.
— Иногда я такая же упрямая, как и ты.
— Я предпочитаю словно «решительный».
— Я тоже, — Ирина обняла Тимофея за талию, расслабляясь после рассказа о худшем из пережитого. — Это была долгая реабилитация, — ты понимаешь, — и она заняла большую часть года. Я снова пыталась танцевать, надеясь, что если они ошиблись с ходьбой, то могли ошибиться и с танцами, но нога оказалась недостаточно сильной. Пришлось уйти из училища. На следующий год снова подала документы и поступила в колледж поближе к дому.
— И стала физиотерапевтом?
— Однажды я гуляла и подвернула лодыжку, что привело к растяжению ноги. Пошла к физиотерапевту, которая помогала мне после аварии. Мы разговорились, и она заметила, что я буду отличным терапевтом, так как понимаю в медицине. Я посмеялась над этим, но не могла перестать думать. Тогда трудилась в компании отца и ненавидела эту нудную и рутинную работу. Думаю, он был рад, что я ушла. Из меня никудышный секретарь.
— Зато отличный физиотерапевт, — сказал Тимофей.
— Надеюсь, что да. Когда спортивная компания «Максимальный результат», — она владеет спортивном залом, — наняла меня, я сначала работала неполный рабочий день. Но когда они обнаружили, что могу преподавать и танцевальные классы, это стало постоянной работой.
— Как Кирилл оказался здесь?
— Он заявил, что чувствует себя ужасно из-за своей роли в аварии. Был внимателен и добр, регулярно навещал меня во время выздоровления, хотя сам заканчивал колледж. Слишком долго в моей голове звучали только голоса отца и Кирилла, и, как ни тяжело это говорить, я как будто забыла, как быть сильной. Мне кажется, даже не хотела этого.
— Сейчас тебе уже лучше, — сказал сыщик, нежно сжав руку Ирины.
— Да. У меня были неудачи, как ты знаешь, но это того стоило. Мои друзья мне очень помогли.
— И терапия.
— Безусловно.
— Я сожалею обо всём, что тебе пришлось пережить, обо всем, что ты потеряла. И хотя я не знаю, смог бы помочь, мне жаль, что меня не было рядом.
Ирина сглотнула комок в горле. Так хотелось не плакать. Она прошептала: «Спасибо», а затем откинулась назад, чтобы посмотреть на него, надеясь, что он увидит, как она благодарна ему за понимание. Женщина посмотрела в голубые глаза мужчины рядом, и мягкий свет рассвета, проникающий через окно, сделал их ещё светлее. Она приподнялась и отстранилась от него, затем положила руку на его талию. Никаких покрывал между ними. Ирина была готова рискнуть. Прежде чем опустить свой вес на его ноги, спросила:
— Можно?
Он кивнул, и она, забравшись ему на колени, положила левую ладонь на скулу, желая прикоснуться. Правой ладонью Ирина зарылась в волосы сыщика и прильнула к его губам. Она хотела поблагодарить его за то, что выслушал её историю и не осудил. За то, что позволил не торопиться, что бы это ни было. Она чувствовала его тепло и хотела большего, но понимала, что ещё не готова. Пока не готова. Теперь наслаждалась тем, как его язык прикасается к её губам. Ирина застонала, когда Тимофей забрал её нижнюю губу и начал ласкать, от чего по позвоночнику и между ног пробежала дрожь.
В этот момент она не могла себе представить, как могла поверить, что он отвернулся от неё.