— Это любовь.
— Это преданность. Она даёт столько же, сколько берет. Нет, я ошибаюсь. Она даёт больше.
Ирина чувствовала: у тёти Вики есть скрытый мотив, чтобы сказать ей это. Она хотела напомнить собеседнице, что у них с Тимофеем больше нет возможности быть вместе. Вместо этого сказала:
— Спасибо, что поделилась со мной.
— Не за что, — тётя Вика встала и обняла Ирину. Прошло много лет с тех пор, как Ирина ощущала материнские объятия, и она расслабилась. Даже на глаза навернулись слезы. Ах, как приятно испытывать давно забытые и такие приятные эмоции.
Через несколько минут Ирина забрала Джину и отправилась домой. Приняв душ, села за книгу, но не смогла сосредоточиться на чтении и стала смотреть сериал, пока не задремала в гостиной, положив голову собаки себе на колени. Когда Тимофей вошёл, разбудив её, было уже далеко за десять. С момента, когда они виделись последний раз, прошло больше трех часов.
Ирина с собакой подошли к сыщику, когда он снимал ботинки. Джина принюхивалась, но Ирина держалась на расстоянии, зная, что ей понадобится снова принять душ, если окажется слишком близко. Даже отсюда сильно пахло гарью с пожарища.
— Всё в порядке? — спросила настороженно.
— Настолько, насколько это возможно. Пострадавших нет. Те несколько человек, которые были в здании, когда начался пожар, быстро выбрались наружу. Потребовалось три расчёта. Думаю, поджигатель использовал больше катализатора. Мы не потеряли всё здание, но значительная его часть.
— А стоматологический кабинет?
— Единственное из того, что уцелело. Мы сосредоточили на нём большую часть добровольцев, и это сработало. У меня ещё куча дел, но сегодня уже ничего не поделаешь. Я не уверен, насколько эффективна будет Джина, но приведу её туда утром, и посмотрим, что она сможет обнаружить.
— Это ещё одно из владений моего отца.
— Я заметил. Интересно, позвонит ли он мне на этот раз. Надо будет оставить ему сообщение утром.
— Ты, должно быть, измотан.
— Слабо сказано. Борьба с пожаром отличается от расследования. Мне нужен большой стакан воды и душ. Я не могу расслабиться, когда от меня так пахнет.
Ирина пошла на кухню, взяла стакан и наполнила его.
— Лёд добавить?
Сыщик покачал головой и взял у неё стакан, отпив больше половины, но потом остановился.
— Я могу ещё что-нибудь для тебя сделать? — спросила женщина.
Он молча смотрел на неё, и она не могла понять, о чём он думает. Прежде чем успела спросить, ответил:
— Ничего, спасибо. Мне надо переодеться.
Ирина ждала, надеясь, что Тимофей ещё что-то скажет, но мысли сами собой разбегались. Она знала, что он не сердится на неё, даже если был резок. Последние несколько часов Тимофей провёл, борясь с пожаром и собственными страхами.
Услышав шум душа, Ирина вошла в спальню и обнаружила его одежду в куче на полу у изножья кровати. Собрала её, едкий запах ударил в нос. Отнесла всё в стиральную машинку. На одно дело меньше. Хоть чем-то она могла помочь.
Запустив аппарат, Ирина позволила звуку льющейся воды успокоить себя и подумала о том, что ещё может сделать для Тимофея. Улыбаясь, поднялась наверх, почистила зубы и надела ночную рубашку. Впервые пожалела, что у неё нет ничего более откровенного, но вчера вечером ему понравилась эта сорочка, так что она не беспокоилась. Быстро расчесала волосы, нанесла на них тончайшую капельку духов — новый аромат мог быть именно тем, что ему нужно, — и вернулась в спальню.
Ждать, пока сыщик закончит, пришлось целую вечность. Ирина уже почти ушла в свою комнату за книгой, когда он вышел, обмотав полотенце вокруг талии, с влажной от душа кожей. При виде него в женщине вспыхнуло желание. Она заставит его забыть о пожаре, по крайней мере на эту ночь.
Тимофей смотрел на неё, не приближаясь и не произнося ни слова. Это длилось достаточно долго, чтобы она начала двигаться, а затем переместилась в центр кровати, на тот случай, если он не понял, чего она хочет. Но тут Ирина осознала, что совершила ошибку, когда увидела, как его рука сжалась в кулак.
— Ирина, тебе нужно встать с этой кровати. Сейчас же.
Зайти в комнату и обнаружить, что в постели тебя ждёт женщина, которую ты никогда не переставал желать, было бы для большинства парней представлением о рае, и сердце Тимофея заколотилось при виде Ирины. Но когда она улыбнулась ему с надеждой и приглашением, в памяти всплыл другой образ. Он видел, как она боится и трясётся, как у неё кровоточит губа и как она смотрит на него с ужасом и болью.