– Уходи. – Бахтин толкнул Мишку в дверь. – Литвин, разденься и войди туда.
Чечель вошел в буфетную и увидел, что за столом, напротив Нины, сидит человек с жирным актерским лицом и золотой лирой на лацкане визитки. – Вас сюда приглашали? – спросил Чечель.
– Садись, полковник, будешь умным, уйдешь отсюда живым и бабу свою уведешь. – А если не буду? – Чечель сел.
– Тогда все равно скажешь, где деньги. Только умрешь смертью мучительной, страшной, а бабу твою по кругу пустим. Смотри, мои молодцы на нее как на мед смотрят.
Чечель обернулся, все столики в буфетной были заняты людьми Сабана, только у самой стены, рядом с дверью, пил шампанское Мартынов. – Что тебе надо? – Франки. – Откуда узнал о них?
– Голуба-душа, – засмеялся Сабан и щелкнул пальцами. К столу подбежал один из бандитов. – Шампанского, – приказал Сабан. Через минуту на столе появилась бутылка.
– Выпьем, полковник. А потом поедем в кассу твою. Я человек добрый, оставлю тебе на лошадок немного. Пей. – А если я тебя шлепну? – улыбнулся Чечель. Сабан посмотрел на него и понял, что этот человек может все.
– А зачем? За деньги? Нет, не шлепнешь меня. Не успеешь просто. – Сабан поставил бокал. – Пошли! Краем глаза Чечель увидел появившегося Литвина. – Легавый, – крикнул один из бандитов. Раздался выстрел. Потом еще. В комнату ворвался Бахтин с чекистами. – Бросай оружие! ЧК!
Сабан рванул из кармана гранату-лимонку. Но сорвать кольцо не успел. Нина вывернула из муфты руку с браунингом, всадила ему пулю точно в лоб. Рухнул со стула Сабан, покатилась по полу граната. Чекисты обыскивали бандитов. Чечель оглянулся и увидел Бахтина, сидящего прямо на полу рядом с лежащим Литвиным. Орест умер сразу. Бандитская пуля пробила висок, и из черной дырочки, пульсируя, вырывалась кровь. Бахтин не видел комнаты, не видел бандитов и чекистов. Он смотрел только на лежащего перед ним товарища, нашла пуля доброго, смелого, нежного Ореста, с которым было пережито столько горя и радостей. Ради того, чтобы спокойно жили в этом городе большевики, положил свою жизнь честный человек, хороший сыщик.
– Александр Петрович, – над ним склонился Мартынов, – взяли мы их. Бахтин молчал.
– Александр Петрович! – Мартынов затряс его за плечо. – Очнись.
Той же ночью Манцев по прямому проводу связался с находящимся в Воронеже Дзержинским. – Банда Сабана ликвидирована. – Значит, план Бахтина удался? – Да. – Вторая половина архива найдена? – Бахтин сказал, что это дело дней. – Поблагодарите его. И пусть ищет.
Литвина похоронили на Ваганьковском. Сначала, как водится, отпели в церкви Обновления Воскресения Христова. Потом понесли по заснеженным аллейкам к могиле.
– Ушел из жизни наш боевой товарищ, – сказал над гробом Мартынов, – погиб в расцвете сил от подлой, бандитской пули, защищая завоевания революции. Спи спокойно, дорогой Орест, мы отомстим за тебя. Опустили гроб, засыпали землей. Нестройно рванул тишину залп из наганов. С криком взлетело к небу воронье. Бахтин стоял над могилой и думал о страшной закономерности жизни. Он думал о невозвратных потерях, приносящих горе и душевную пустоту. Когда они уходили с кладбища, Чечель спросил его: – А где же Женя Кузьмин? – А разве его не было? – удивился Бахтин. – Нет. Вечером в кабинет Мартынова вошел Алфимов. – Тебе чего, Миша? – Дело скверное, Федор Яковлевич. – Что за дело?
– Я с полчаса назад случайно подслушал разговор Рослевой и Заварзина. Так они толковали о том, что на той неделе какой-то офицерик, вроде как агент Заварзина, даст показания, что шел от белых на связь с Бахтиным.
– Вот сволочи, – ахнул Мартынов, – что им неймется? За что они человека губят?
– Сам понять не могу. Только Заварзин, друг Бахтина, литератора Кузьмина уже арестовал, показания из него выбивает. Что делать будем? – Иди, Миша.
Алфимов застал Бахтина сидящим у окна в кабинете их группы.
– Вы совсем с лица спали, Александр Петрович, может, чайку? – Спасибо, Миша. – Бахтин встал.
– Александр Петрович, я понимаю, погиб ваш друг. Но вы подумайте, голодные люди сделали революцию…
– Не обольщайтесь, Миша, – перебил его Бахтин, – революции обычно делают сытые, чтобы жрать еще лучше. – А наши вожди…
– Миша, не сердитесь, но все вы, как сказано в священной книге, слепые, поводыри слепых.
– Александр Петрович, – заглянул в комнату Мартынов, – можно вас на минутку. В кабинете Мартынов запер дверь. И сказал тихо: – Уходить вам надо, Александр Петрович. – Куда?