– Не найдете вы его, господа, – сказал вошедший Маршалк, – убит подполковник. Сегодня вечером. Зарезан ножом и ограблен. – Как так? – Шабальский вскочил.
– А очень просто. У него при себе было двадцать тысяч ремонтирских денег, о чем прознали разбойники. В подворотне в Армянском переулке его ножом и пырнули. Забрали портфель, часы, наган, портсигар золотой. – Что еще было в портфеле? – Бахтин вскочил. – Только деньги. – А документы какие-нибудь? – Не было.
– Ананий Николаевич, надо срочно обыскать квартиру Княжина. Но сделать это тайно. – Зачем? – Они искали документы.
– Кстати, – Маршалк взял стакан чаю, – дворник показал, что во дворе болтался человек, очень похожий на того, кто подвод к Серегину дал. – Карл Петрович, я беру Косоверьева, Баулина. – Позвольте мне с вами, – попросил Гейде.
– Конечно. Только пойдите к гримеру, возьмите пальто штатское, кепку или шляпу да шпоры отцепите.
Подполковник Княжин, находясь в Москве, жил у сестры в Армянском переулке. Ее муж, капитан, воевал на Кавказском фронте.
Смерть брата она переживала тяжело и разговаривать с ней было трудно.
Но помог племянник Княжина, гимназист, он показал комнату дяди.
Документов никаких не оказалось. Правда, в столе Бахтин нашел недописанное письмо:
«Милый Серж! Сообщаю тебе, что я плотно застрял в Москве. Здесь творится такое, что не поддается описанию. В отделе заготовок Земсоюза окопались истинные разбойники, они поставили мне гниль, сулили деньги огромные, но я категорически отказался. Очень помог мне бывший прапорщик Серегин. Он единственный честный человек в этом воровском болоте. Конечно, я подал рапорт по начальству, нашел нового поставщика, присяжного поверенного Усова, у которого пока храню все документы.
Чем дело закончится, не знаю, на меня жмут и даже угрожают. Но не беда. Ты же знаешь, Серж, что я человек не трусливый…» На этих строчках письмо обрывалось.
– Степан Николаевич, – Бахтин подошел к Гейде, – снимайте пальто, маскарад отменяется. Господин гимназист, найдите, будьте любезны, старые ненужные бумаги. – Любые? – радостно спросил гимназист. – Какие не жалко. Мальчик принес несколько старых тетрадей.
– Отлично. Косоверьев, сделайте пакет и опечатайте его. – Зачем? – с недоумением спросил чиновник.
– Делайте, как я сказал. Баулин, дворника немедленно.
Потом они составили опись, запечатали пакет в присутствии дворника, заставив его расписаться в протоколе.
– Иван, – Бахтин вывел Косоверьева в коридор, – ты с Баулиным пока останешься здесь, в дворницкой, я пришлю срочно двух наружников. К дворнику должны подойти, я это чувствую.
Бахтин приехал в сыскную, срочно послал людей к Косоверьеву и выяснил адрес Усова. Проживал он в Богословском переулке, угол Большой Дмитровки, в доме Кабановых. Квартира номер двадцать в бельэтаже.
Бахтин пошел пешком. Да чего здесь идти было. Перешел Тверскую, прошагал Козицким, вот и Большая Дмитровка, а там Богословский.
Седой швейцар распахнул дверь, но, увидев полицейского в высоком чине, даже не спросил ничего.
Бахтин поднялся в бельэтаж и увидел обитую красной кожей дверь с сияющей медной дощечкой «Присяжный поверенный Усов П. Ф.». Бахтин усмехнулся и позвонил. Дверь открыла прехорошенькая горничная. – Петр Федорович дома? – Как доложить прикажете? – Скажите, из полиции.
Горничная исчезла в комнате, а Бахтин оглядел прихожую. Ничего лишнего, все дорого, но со вкусом. В прихожую, надевая сюртук, вышел Усов. – Вы? – изумился он. – Как видите. – В чем дело? – Вы будете держать меня в прихожей? – Простите, прошу в кабинет. Кабинет Усова был строг и элегантен. – Как у вас красиво, – не сдержался Бахтин. – Нравится? – обрадовался Усов.
Он понял, что раз криминальный говорит о стиле, значит, серьезного дела нет. – Извольте садиться. – Благодарю. – Бахтин сел и закурил. – Кофе, чай, коньяк, закусить.
Бахтин хотел отказаться, но вспомнил, что с ночи ничего не ел, а главное, сегодня к Усову он претензий не имеет. Более того, у него был один маленький план, родившийся прямо в этом элегантном кабинете. – Пожалуй, закусить. Усов позвонил. Появилась горничная.
– Даша, нам закусить и коньяка. Не откажитесь, Александр Петрович. – Думаю, у вас коньяк хороший. – Правильно думаете.
И пока горничная сервировала маленький стол, Бахтин разглядывал прекрасные картины Левитана и Коровина. – Прошу. – Усов налил по первой.
Бахтин выпил, и голод стал еще острее. Несколько минут он ел, не думая ни о чем.