— Хорошо, я буду в гостиной... Вместе с МакЛаген...
— Нет, иди в свою комнату, пока я тебя не позову.
Брат кивнул и вышел.
Итак, Малфой, ты нашел кого-то, кто согласился тебе помогать — помогать спасать твой глупый розовый смр. И, как бы не было это противно, я тебе сейчас тоже в этом помогу. Но только потому, что сражаться уже бесполезно, у меня нет времени, а у того, кто все это затеял, просто не хватит сил. А если не ради этого, то тогда это подлость даже в мире страсти... Подлость — это не борьба...
— Что ты хотела мне сказать?— его голос вызывает холодок по спине. Но это привычно. Так было всегда. Это по-настоящему.
— Сначала дай мне слово, что ты не тронешь никого из моей семьи.
— Забини, у меня нет времени играть в твои игры,— на скулах — желваки, потому что он действительно на пределе.— Говори, или я ухожу... А лучше — я опять заставлю твоего брата говорить...
— Дай слово, что не тронешь никого из моей семьи. Тогда я тебе помогу,— твердо повторила она, не отводя взгляда. Внутри было блаженно холодно, словно в жару ей на лицо положили ледяное полотенце.
— Присцилла...
— Я знаю кое-что важное...— она видела, как рука, в которой он сжимал палочку, дрогнула.— Но так ты ничего не узнаешь, поверь мне. Ты только потеряешь время, которого у тебя и так немного.
— У тебя есть мое слово,— сверкнув глазами, произнес Малфой,— только в том случае, если никто из твоей семьи не причастен к похищению...
— Ты дал слово,— потвторила Присцилла.— Ты не тронешь Фрица, потому что он был лишь орудием...
— Что?!— он сделал два шага к ней и обдал холодной яростью.— Вы...?!
— Успокойся,— Присцилла не отшатнулась. Она достала палочку и взмахнула ею, пока Скорпиус ее не остановил. Дверь, что вела в потайной ход, отворилась.— Фините.
Она сняла заклинание с Ксении Верди, которую заперла там до прихода Малфоя. Целительница тут же появилась в комнате, щурясь от света.
— Ксени...
Он выдохнул так, будто спазмы сжимали его горло, шагнул к кузине и быстро оглядел, словно проверяя, цела ли она, все ли в порядке.
И потом он резко повернулся, направляя свою палочку на Присциллу:
— Где Лили?! Говори, или...
— Стой, Скорпиус,— на помощь подоспела Ксения. Она мягко взяла его за руку и отвела палочку в сторону.— Они не знают.
Он не верил: и Присцилла понимала, почему. Она давала ему право сомневаться.
— Говори,— он обернулся к кузине, но Присцилла знала, что Малфой следит за каждым ее движением. Но девушка не двигалась — все то время, что Ксения рассказывала: о портале на Косой аллее, о странных подвалах-пещерах, о дьявольских силках и свете на потолке, о домовых эльфах, о Донге, о Фрице, о своем похитителе со склеенным по частям лицом. И о Лили.
О Лили Поттер — этом символе убогого розового мира.
Малфой словно окаменел, он, казалось, даже не дышал.
— Позови своего брата.— наконец, заговорил Скорпиус, когда Ксения закончила свой рассказ и опустилась в кресло. Целительница явно устала не меньше Малфоя, под глазами которого залегли круги.
— Нет. Он ничем не может тебе помочь,— Присцилла глубоко дышала, со страстью, которой он никогда не замечал в ее глазах, глядя на Малфоя.— Он не может трансгрессировать в этом место, потому что делал это с помощью домового эльфа. Он видел твоего врага лишь один раз — в то же время, что и Ксения. И ты дал слово...
— Я хочу лишь поговорить с ним,— горькая усмешка пробежала по лицу Малфоя.— Твой брат только на роль пешки и годится, а на мелочь мне сейчас отвлекаться некогда...
— Нет,— все так же твердо ответила Присцилла и даже усмехнулась, глядя на палочку Малфоя.— Подумай несколько раз прежде, чем пускать ее в ход, потому что пара часов разбирательств в Министестве тебе явно сейчас не к чему... А разбирательства будут непременно, потому что в этом доме запрещено творить подобную магию...
Рука Ксении Верди снова легла на запястье Малфоя.
— Я связала себя ментальной нитью с Лили...
Скорпиус устало прикрыл глаза.
— Как она?
— Спала, когда я в последний раз считывала ее сознание... Скорпиус, давай найдем Джеймса...
Малфой кивнул, а потом снова посмотрел на Присциллу:
— Я не прощаюсь.
— Не возвращайся,— ответила она ему.— Нам больше нечего сказать друг другу, и тебе больше нечего делать в этом доме. Прощай, Малфой.
Он промолчал, пристально глядя в ее глаза. Слишком пристально, слишком долго.
И она впервые отвела взгляд. Впервые она спряталась от его холодных глаз, в которых никогда не будет страсти.