Удав не только разъярен, но и подавлен, это было написано на его морде. Спецы прессуют его по полной программе. На «девяточке» по городу шмыгает, маленьким человечком притворяется. Но золотую цепь, голдуху, — витую, толстую, с массивным, тоже золотым медальоном, усыпанным бриллиантами, с шеи снять забыл. Или не захотел. Может, это своеобразный символ власти? А тут еще охранника его завалили. Кто? Пес его знает. Судя по признакам, явная заказуха. Первый выстрел в грудь, второй — в затылок. Ствол его рабочий так при нем и остался. И воспользоваться не дали, и с собой не прихватили.
Набросился на меня Удав, давай орать, пока я его на место не поставил. За кобуру пришлось схватиться. Сразу заткнулся. Все ему Диспетчера этого гребаного подавай. Мозгляка из его банды — сбежал тот от него. А в том, что его и всю сволочь бандитскую душат, — чуть ли не я виноват.
В общем, разошлись миром. Самое противное то, что денег мне Удав не дал, хотя сегодня срок. Заявил, что времена тяжелые. И мои, мол, коллеги работать не дают. Табоша нет совсем. И Диспетчер, мол, этот хренов не выловлен. Вот если бы хоть его поймали… А как его поймать? Я и так всю агентуру, и свою, и чужую, напряг. Нигде этого долбаного Диспетчера нет, как в воду канул. А Удав меня им как бы попрекает. А что, если еще какая-нибудь сволота исчезнет: в асфальт ее, например, закатают или в могилу с двойным дном подхоронят. А я опять крайний буду?
Что ж, придется показать этому ублюдку, чего он стоит в действительности. По свежим оперативным данным, его бычье нынешней ночью будет гаситься в Ольгине, подальше от городских облав. Очень хорошо. В разгаре оттяга я появлюсь там со своими громилами. Разминайтесь покуда, братишки хреновы, скоро мы вас пощекотим.
Мне остается лишь вызвать свое подразделение к назначенному времени да превратить пару человек из них в подставу. Теперь, Удав, моя очередь показывать зубы. И ты узнаешь, как могу это делать я.
В кабаке мотеля «Ольгино», отгуляв братву по хребтам, ставим всех клешнями на стену. Обычных законопослушных граждан здесь сегодня нет. При виде такого засилья тупорылых нормальные люди поспешили скрыться. И правильно сделали.
Братилы сносят плющилово покорно, как должное. Лишь бы в казематы не швырнули, а шмонать — шмонайте. Обыскиваем. Ничего при них, конечно, нет. Не идиоты, чтобы в период такого душилова таскать с собой стволы или наркоту. Попавшиеся на этот раз корки депутатских помощников я рву без всякого благоговения перед этими званиями. Братва молчаливо сносит и это.
Ничего нет. Ни одного ствола, даже газового, даже с разрешением. Ни одной пики, ни единого грамма или даже полуграмма шмыгалова. Ни даже щепотки травы. Бдительность на уровне, ничего не скажешь. Да только и я не клоун.
У одного из поставленных мордой к стене быков счастливым для нас и непостижимым для братвы образом отыскивается-таки боевой ствол, а у второго — несколько пакетиков кристаллического порошка. Это именно то, что и требовалось доказать. Защелкнув на прихваченных с поличным браслеты, их уводят в автобус. А что делать с остальными — сейчас будем решать.
Спрашиваю, кто старший среди всей этой шоблы. Отозвавшегося крепыша со шрамом на подбородке вывожу в предбанник кабака. Интересуюсь, что будем делать с задержанными: оформлять по полной или имеются другие предложения. Оформляй, говорит, начальник, это не из наших, залетные какие-то, а у братвы на карманах ничего нет. Не такие, мол, они дебилы, чтобы не врубаться, что нам только и надо до чего-нибудь докопаться.
Не знаю, говорю, чьи это люди, которых мы замели, дебилы они или нет, мне тоже плевать, но раз ты такой умный, то я тогда вызываю автозак и всех отвожу и загружаю в «Кресты». А ствол и шмыгалово на всех распишем. Группу раскручивать будем. Я ж, говорю, чуть не забыл совсем, что у вас организованная преступность, а не в одиночку вы бьетесь.
Скис вожак, загрустил, глазками зашнырял. А что, говорит, начальник, может, как-нибудь договоримся, чтобы ты нас отмазал от этих двух ублюдков. А еще лучше — от волыны с дрянью.
Ну, если ты так настаиваешь, отвечаю, давай попробуем договориться.
— Сколько с нас? — спрашивает.