Нижняя челюсть Диспетчера внезапно начинает увеличиваться в размерах. Она выпячивается вперед прямо у меня на глазах. Что это — галюны? Но почему такие натуральные, неотличимые от самой яви? Если это галюны, то что же тогда явь? Челюсть Диспетчера, будь она неладна, удлинилась уже сантиметра на три и все продолжает расти. И вот уже заметно удлиняется его нос. Вытянувшись вдвое, нос Диспетчера загибается крючком вниз. О Господи! Вверх ползет желтоватый клык. Все выше и выше, уже почти соприкасаясь с крючковатым носом. А челюсть тем временем начинает вытягиваться вниз. Подбородок становится похожим на узкий вертикальный клин. Ухо Диспетчера, обращенное ко мне, отрастает вверх треугольным, как у животного, кончиком. Глазные яблоки уходят глубоко в глазницы, запылав изнутри кровавым отсветом. Лицо здорово вытягивается, становясь мертвенно-бледным.
— Ты чо? — спрашивает Диспетчер, глянув на меня с некоторым беспокойством. Черты его лица мгновенно восстанавливают обычную форму.
— Да так, мерещится всякая ерунда.
— Мне тоже. На дороге — мерзость разная. Скорей бы уже на Некрасовский.
— Восстания, — комментирует Диспетчер после очередного поворота, — Следующая арка наша.
Однако не успеваем мы к ней приблизиться, как сзади, угрожающе взревев двигателем, стремительным рывком нас обходит вишневая «бээмвуха». Плавно прижимает нас к обочине и принуждает в конце концов остановиться. К нам подходит один из костоломов Удава. Диспетчер опускает боковое стекло, и через образовавшийся проем бандит сваливает на колени Диспетчеру две обоймы, цилиндрик в гладкой картонной оболочке, похожий на патрон ракетницы, только длиннее, с нахлобученной на него штуковиной, возможно взрывателем, и, вероятно, пульт дистанционного управления, ощетинившийся антенной. Не произнося ни слова, мордоворот возвращается к своей машине, садится за руль «БМВ» и отгоняет автомобиль за поворот, ведущий через арку во двор, где расположен офис «Кредо-Петербург».
С невозмутимостью, словно готовится к выполнению чего-то заурядного, а не к вооруженному разбою, Диспетчер загоняет обоймы вначале в рукоятку своего пистолета, а затем и моего, передергивает затворы и сдвигает предохранители, предотвращая подобным образом ошибки с моей стороны.
— Стволы к работе готовы, — комментирует Диспетчер, не глядя мне в глаза. — С предохранителя я их снял. Так что смотри — осторожнее, а в случае чего — гаси уродов.
Тротиловую шашку Диспетчер заталкивает под сиденье, пульт опускает в нагрудный карман камуфляжной куртки.
Машину, как и намечено предварительным планом, Диспетчер паркует возле тротуара — перед въездом во двор, увенчанный размашистой вывеской «Кредо-Петербург» с изображением какого-то вычурного логотипа. Двигатель машины не заглушает. Внедряя в жизнь план отхода, отсюда мы рванем до Жуковского, там повернем направо, по Маяковского, — все это в двух шагах друг от друга, — а уж там, сразу после поворота на Некрасова, нас будет ждать братва. «Москвича» мы отправляем прямо, сами выпрыгиваем и рвем когти влево, а чуть погодя взрываем угнанную колымагу с помощью пульта. Садимся в другую машину — и нас увозят с глаз долой. Варианты возможны, но только не в маршруте движения на «Москвиче». Об этом нас предупредили еще в подвальном склепе. Все возможные пути нашего бегства будут перекрыты братвой, которой приказано в случае чего открыть по нам ураганный огонь. Блеф это или нет — не знаю, но испытывать судьбу что-то не хочется. Пока, во всяком случае. Да об этом и думать-то рано. Сейф, если его не удастся вспороть сваркой, придется подтянуть к выходу из офиса — если, конечно, справимся или что-нибудь не помешает. А потом Диспетчер оперативно загонит во двор машину, что займет от силы полминуты. И далее — все по тому же плану. А пока мы выгружаем из багажника сварочный аппарат. Спасибо, что хоть такой компактный где-то нашли, иные аппараты бывают величиной и весом не хуже могильного надгробия.
— Намордник приготовь, — напоминает Диспетчер.
— Кто-о-о?! — В ответ на звонок раздается из-за железной двери самоуверенный мужской голос, принадлежащий, вероятно, охраннику.
— Свои! — бодро — не понимаю, как ему это удается, — откликается Диспетчер.
— Кто — свои? — охранник, глядя на нас через забранное решетками окно, не узнает наших лиц.