– Я встретил Истомина, – прозвучал голос Андрея. – Хоть твой посыльный напустил тума- на, велел мне скорее идти, ни с кем не говорить. Но я не мог, так поступить. Я подошел к Истомину, поприветствовал его и спросил все ли с ним в порядке. Он был очень печален. Представляешь, он ищет Софью. Он сказал, что здесь не спокойно, и можно встретить ли- хих людей.
Когда Енай убедился, кто является попутчиком Велигоровой, его уязвила госпожа ревно- сть, до такой степени, что он хотел уйти. Но после недолгой борьбы со своими чувствами, мужчина все-таки решил дослушать их разговор. Велигорова не поверила услышанному, когда осознала в полной мере слова Верейского.
– Вы говорили с Истоминым?
Евдокия была крайне встревожена.
– Да. Он очень подавлен. Его юную жену украли разбойники. Он пытался искать её, но безуспешно. Я предложил ему свою помощь. Конечно, я не друг Ивана Васильевича. Но беззащитная женщина нуждается в помощи. И один лишний клинок в этом деле не поме- шает.
– Помощь? Вы предложили ему помощь? – Евдокия не знала, как реагировать на эти слова.
– Я сказал, что путешествую в Москву с вами, как с моей невестой.
Верейский довольно улыбнулся.
– Он очень удивился. Не поверил мне. Сказал, что этого не может быть. Но в любом слу- чае, он нас поздравляет.
При слове «невеста» Енай прикусил нижнюю губу практически до крови, чтобы остано- вить себя. Так, ему захотелось выйти из своего укрытия, и вмешаться в этом разговор.
– Мы с ним договорились отдохнуть, а завтра с утра продолжить поиски, – произнес Верейский с особой гордостью, как честный человек, собиравшийся сделать доброе дело.
Велигоровой была очень встревожена, но глядя на бесхитростную улыбку Верейского, попыталась успокоиться. У неё было такое чувство, что неведомая сила вмешивается в её планы. В её попытку искупить свою вину за гибель Фёдора, спасением другого человека. В те секунды пока она размышляла над словами Андрея, наверное, кожей, она почувст- вовала чей-то взгляд-упрек, наполненный горечью. Она посмотрела в сторону орешника и наткнулась на прожигающий взгляд Бравлина. Было понятно, что он всё слышал.