Енай, который расположился на ночлег, в овраге неподалеку от деревни, проснулся от странного чувства. Это конь лизал его лицо своим шершавым языком. Он выбрался из своего убежища, и осмотрелся. Потянулся рукой к седлу, к которому была привязаны две фляги с водой, и с вином. Выпил пару глотков воды, и заметил, что конные пехотинцы подходят к деревне. Петербургские молодцы не стали ждать, и решили застать разбойни- ков спящими, да еще и окружить по возможности. Но тут залаяли собаки, почуяв чужаков. Енай понимал, что медлить нельзя, и рванул в сторону деревни. Прошло немного времени и всё закрутилось. Сначала раздались одиночные выстрелы, послышались крики, собаки неистово лаяли. Разбойники, которые ожидали нападения, но не так рано, немного расте- рялись, кто убегал, кто начал стрелять. Ворвавшись в эту сумятицу и агонию, Енай заме- тил, что Клим не отходит от Истомина, как тому велено, а Евдокии нигде не было видно. Бравлин корил себя за то, что промедлил, и в тот момент, когда разбойники вспомнили про свои пушки, он увидел у землянки тихо стоящую, и чего-то ожидавшую хрупкую женщину. Которая была, вероятно, в растерянности не зная, что ей делать.
– Плохи твои дела, княгинюшка. Нужно уходить! – прокричал Енай, добежавший до Вели- горовой.
– Мне надобно найти Андрея, – ответила Евдокия.
Бравлин не дал ей договорить, и силой вытолкнул, заставив бежать вместе с ним. Пока они бежали, мужчина заметил, что Истомин обнимает спасенную Софью, и что-то возбу- жденно ей говорит. Тут навстречу им выскочили два спешившихся конных пехотинца с намерением задержать их. Пока Енай боролся с ними, Евдокия смогла увидеть, что воен- ные помогли Андрею выйти из подклети, к нему кинулась Софья. Евдокия не поняла, что с Верейским, но пока он был в безопасности. Софья как можно мягче касалась лица люби- мого, и слезы потекли из её глаз, потому что в утреннем свете было видно, что Андрей был сильно избит. Глаза заплыли синяками, и на лице тоже не было живого места.
– Что он с вами сделал?– сквозь слезы шептала молоденькая женщина, – Мой спаситель.
Истомин, глядя на эту сцену, внутренне негодовал. Но внешне ему нужно было оставаться спокойным, ибо не место и не время было устраивать семейные сцены. Неожиданно вни- мание Ивана отвлек человек в черной шляпе и сером суконном плаще. Он как-то очень зловеще смотрелся на фоне происходящего. Или Истомину показалось. Клим наблюдал за непростым положением Ивана. Да они были в тылу, у попытавшихся окружить деревню конных пехотинцев. Но разбойники бились отчаянно, да и шальная пуля могла прилететь в любой момент.
– Нам надо уходить, барин, – сказал он, – здесь слишком жарко, – продолжил мужчина, видя, что стрельба усилилась. Иван сел на своего коня. Софье подвели свободную лошадь, которую велел взять с собой Истомин. А избитого Андрея, Клим посадил вторым к себе. Между тем, военные развернули пушки. Истомин замешкался с упряжью. Прогремел взрыв, и лошадь Ивана понесла. В этот момент взрыва, Бравлин успел прикрыть собою Евдокию. Разбойники тоже ответили пушечным залпом. Евдокию и Еная откинуло взрыв- ной волной к стогу сена. Велигорова испуганная, с ужасом и состраданием посмотрела на Еная. Её сердце похолодело от ужаса, потому что она сильно испугалась за Бравлина. Его оглушил взрыв, он был дезориентирован, пытаясь прийти в себя, мотая головой. Голова его кружилась, из носа текла кровь, которую он непроизвольно пытался отереть, но ему это плохо удавалось. Велигорова вдруг остро осознала, что этот человек ради неё оказался в таком опасном положении, не побоявшись и самой смерти. Он был рядом, он боролся ради её спасения. Сквозь свои мысли, Евдокия вдруг услышала голос Еная.
– Ты в порядке? Уходим!
Бравлин спешил, превозмогая головокружение и нечеткость зрения. Евдокия быстро шла за ним как могла, благо, что мужское крестьянское одеяние не мешало её движениям. Мужчина вскочил на своего коня. Евдокия поспешила за ним. Он поддержал её. Они сиде- ли, прижавшись к другу лицом к лицу. Велигорова рукавом бережно отерла кровь с лица молодого мужчины.