– Иван, друг мой. Как ты? Как ваша поездка в Москву? Ты мне совсем ничего не писал. Я уже и не знал, что думать, – проговорил немного растерявшийся Крекшин.
Истомин указал другу на кресло и сам сел напротив в другое.
– Вели принести нам кофе или фронтиньяка. Сегодня очень холодно, – усаживаясь в крес- ло, продолжил Крекшин, потирая озябшие руки. – Как Софья Павловна? Здорова ли твоя жена?
Иван молчал. В первый раз в своей жизни это молчание давалось ему легко. Он всегда ощущал зависимость от Крекшина, которая иногда тяготила его, иногда он считал это проявлением давней дружбы. Раньше он бы поспешил заговорить с ним, чтобы угодить, настраиваясь на некое превосходство Димитрия. Но сейчас он почувствовал себя свобод- ным от своего давнего друга, и ничем ему не обязанным.
– У нас все хорошо, – заставил себя ответить Иван. – Софья Павловна здорова. Она в своей комнате отдыхает. Как ты узнал, что мы вернулись в Петербург? Я никому не сообщал об этом.
– Ну, ты забываешь, где я состою на службе, Иван, – недовольно проговорил Крекшин. Я не узнаю тебя. Ты не рад своему другу? Что с тобой? Я спешил порадовать тебя и твою жену приглашением на маскированный бал. Хотел, чтобы после сонной Москвы, вы мог- ли окунуться в праздник, который так любит императрица. Ты выглядишь не совсем здо- ровым. Хочешь, я приглашу к тебе Брументроста.
– Ты полагаешь, что мне нужен лекарь? – парировал Истомин.
– Нет. Но ты, – Крекшин был обескуражен.
Ого, какая перемена! Не ожидал. На Димитрия Осиповича смотрел совсем другой человек. Его взгляд изменился, да и интонации голоса тоже.
– Я, пожалуй, пойду. Дурная погода, дурное настроение.
Крекшин поспешил встать и уйти. Истомина, почему-то развеселила сцена бегства Димит- рия. Он улыбнулся, глядя вслед бывшему другу и наставнику. В комнату вошла, кутаю- щаяся в шерстяной платок, Софья.
– Кто- то приходил?
– Да. Крекшин.
– А откуда он узнал, что мы вернулись?
– Я не знаю, но могу догадаться.
– И что он хотел?
– Хотел нас порадовать приглашением на маскированный бал.
Слова «маскированный бал» вызвали у Софьи странные чувства, будто все её танцы, романтические планы и ассамблеи были в другой жизни, и вдруг, ей очень захотелось вспомнить ту другую жизнь.
– Я думаю, Иван Васильевич, нам следует пойти. Мы так давно никуда не выходили. Исто- мин задумчиво посмотрел на дверь, в которую недавно вышел Крекшин.
– Да, конечно. Нам следует пойти.
В установленное для ассамблей время в доме прокурора военной коллегии Пашкова Егора Ивановича начали собираться ряженые гости. Вдохновительницей и зачинщицей этого опять стала Аграфена Петровна Волконская. У подъезда шипел и кружился фейер- верк. Кареты быстро подлетали, и высаживали особ в немыслимых нарядах. Некоторые гости были одеты как бургомистры, другие как персияне, испанцы, аббаты, римские войны, капуцины, кто-то в нарочито больших париках привлекали к себе невольное вни- мание. Некоторые, посчитали возможным, прийти в нарядах бояр с длинными фальши- выми бородами. Кем-то была собрана когорта из пяти карлов, наряженных стариками. Софья Павловна выбрала темно зеленое платье с шитьем и небольшую маску, изображая фею. Истомин облачился в костюм шкипера и нарочито держал в руках большую курите- льную трубку. Все вокруг приятно возбуждало ощущением праздника. Как только Софья вошла, она почувствовала восхищённые взгляды, обращённые на неё, ибо она впечатляла грацией и очарованием. Она осмотрелась. О, это ощущение мирской радости, которое когда-то так вдохновляло её, что все её существо приятно трепетало. Это было то самое будоражащее чувство, таящихся совсем рядом авантюрных приключений. Истомина вдох- нула полной грудью, и хотела, как прежде заставить себя играть безусловное счастье мо- лодой жены. Но осеклась, пережитое, и передуманное остановило её. Иван тоже был печа- лен, он оставил жену одну, и направился к замеченному им Нарышкину, одетому прела- том. Неожиданно, к Софье подлетела загадочная «Диана-охотница» – Аграфена Петровна.
– Софья Павловна, я очень рада вас видеть. Я прошу вас следовать за мной.
Волконская потащила Софью за собой.
– Что- то случилось, Аграфена Петровна?
– Софья Павловна, вас ждёт одно лицо.
Загадочно заговорила княгиня Волконская. Софья равнодушно посмотрела на Аграфену.
– Я не знаю о чем вы.
– Вам не к лицу меланхолия, моя милая.