— Все. Но могу дополнить. Возвращался Маркин в Дом офицеров на моей машине. Когда обратился к шоферу подвезти — заикался. Это следствие перенесенного волнения: убил, за ним гнались, стреляли. И еще. Вы помните рядового Мамбекова? Он сейчас дежурит в здании на аэродроме. Задача солдата опознать и сообщить мне фамилию того «красивенького» лейтенанта. Хотите, я назову его? То был Маркин!
— Так быстро успел вернуться от Дома офицеров снова в гарнизон? И зачем? — удивился Волков.
— Странно, не правда ли? Да, в семнадцать минут девятого Маркин был у Дома офицеров, а около девяти примчал к штабу. Докажу — зачем и что это был Маркин, а не другой.
Волкову нравилась и не нравилась такая самоуверенность в Мельникове. Вероятность, что «красивенький» и Маркин — одно лицо, мала. Если Маркин действительно убийца, как тогда эти нелепости связать?
— Ну что ж, убеждай! — сказал с явным интересом.
— Убеждение в том, что с Мамбековым говорил Маркин, основано на следующем... Первое: портрет «красивенького», описанный Мамбековым, сходен с портретом Маркина. Второе: быстро добраться до штаба Маркин мог. Рейсовый автобус в тот день возвращался от Дома офицеров где-то после половины девятого. Третье: опять же злополучный ключ. Маркин должен был сдать ключ, когда первый раз уезжал от Булановой в гарнизон. Но не сдал. Не до ключа ему было. Стояла задача побыстрей и половчей убраться из штаба. Вы можете опровергнуть. Дескать, зачем ему снова торопиться в гарнизон? Сдай ключ, скажем, утром. И на это отвечу. Под предлогом сдачи ключа, видимо, преследовалась цель, так сказать, произвести у штаба разведку боем. Помните, Мамбеков докладывал, что «красивенький» просил вызвать начальника караула. Зачем? А затем, чтобы уточнить, не угадал ли Козырев в человеке на подоконнике его, Маркина? Тогда следовало предпринимать срочные меры.
Резкий телефонный звонок прервал Мельникова.
— Подполковник Волков слушает.
— Товарищ подполковник, докладывает дежурный по части. У вас капитан Мельников? Его какой-то Мамбеков разыскивает.
— Хорошо. Попросите коммутатор переключить аэродром на меня, — сказал Волков и передал трубку Мельникову.
— Товарищ капитана, мы узнали офицера. Его зовут Маркина!
— Все было сделано, как я учил?
— Да. Подозрений на меня никакой.
— Благодарю, Мамбеков! Продолжайте службу. — Мельников положил трубку и победно вскинул на Волкова усталые глаза. — Что вы теперь скажете, Степан Герасимович?
Волков молчал. Его лицо посуровело. Что говорить, у Мельникова улик против Маркина — хоть пруд пруди. Не все веские, но исходят из фактов. А факт — вещь упрямая. Волков понимал, что неопытный чекист, ухватившись за какую-нибудь навязчивую идею, подтверждающуюся, безусловно, фактами, мог пойти по ложному пути. В таком случае, уже не факты работают на идею, а идея на факты. Но несомненно было и то, что Мельников неплохо логически мыслит. Словом, надо было разбираться не спеша, детально вникнуть в каждую мелочь.
— Откуда прибыл Маркин и где жил до армии?
— Прибыл из авиационного училища.
— Вот что, Александр Васильевич, срочно запроси по нашим каналам характеристики на него. И занеси личное дело.
— Есть! А как быть с беседой? — робко спросил Мельников. — Может быть, предварительно его арестовать?
— Как это арестовать? Обязательно беседовать, но...
— Вы не так меня поняли, — поправился Мельников. — Я имею в виду другой арест. За последнюю пьянку Маркин арестован майором Кикнадзе на пять суток. Пока арест не отбывал.
— Не надо, — перебил Волков. — Кикнадзе сам с усами. Меня беспокоит ваш порядок. Ты уверен, что Маркин не сдал ключ?
— А как же. Буланова сказала.
— Да, это плохо. — И уточнил: — Плохо то, что дежурные халатно относятся к своим обязанностям. Почему не проверили, что не все ключи сданы? За такие вещи надо строго наказывать.
— Та комната не секретная. Там ничего особенного нет, — попытался оправдать дежурных Мельников.
Да, грешок с контролем за сдачей ключей водился. Военнослужащие, особенно начальствующий состав, нередко задерживались на службе. Тогда ключ, естественно, сдавался позже. В комнате Кикнадзе шло заседание бюро. Дежурный и помощник могли не знать, кончилось оно или нет. Их комната на втором этаже. А около восьми... ЧП.
Мельников объяснил это Волкову. В ответ тот сказал:
— А ты проверь, проверь! И продолжай опрос заседавших.
16
«СОМ»
Александр Васильевич был легко возбудим и легко раним. Вчера он горячо сопротивлялся, защищая свои идеи, но Волков был во многом прав. Вот почему уже с утра Мельников зашел к дежурному по части и попросил показать книгу приема ключей от рабочих комнат. Он удивился, когда там прочел, что ключ от комнаты Кикнадзе восемнадцатого декабря был сдан дежурному в девятнадцать ноль-ноль.