— Но почему вы так думаете?
— Место слишком людное, — странно пояснил Калинин. — И вообще, все это напоминает мне какое-то шоу…
— Что, товарищ подполковник? — не удержалась любопытная Леночка.
— Ничего особенного, — отрезал Калинин. — Стрельцов, ступай!.. А вас, мадам, я попрошу задержаться.
— Тогда уж не мадам, а мадемуазель, — отпарировала Леночка.
— Вот на эту тему мы и поговорим…
Стрельцов не стал слушать, о чем именно хочет поговорить шеф с Леночкой. Он вышел в коридор, плотно прикрыл за собой массивную дубовую дверь, которыми славилось управление, и еще раз прочитал текст.
Это была сегодняшняя оперсводка.
Вернее, ее часть. Та самая, где говорилось об обрыве «тарзанки» в парке Горького…
Глава 6
ДЕРВИШ
1
Широкий, заросший щетиной до бровей охранник читал «Желтый экспресс». Как всегда, на шестнадцатой странице изгалялся известный в столичных журналистских кругах Зуфар Гареев. Читая его заметки, можно было легко прийти к выводу, что ничего святого для Гареева нет. Но это было не так. Зуфар любил жену, имел ребенка и даже умудрялся поддерживать хорошие отношения с тещей.
Однако его писанина при этом напоминала третью степень копрофагии…
— Во дает! — восхищенно присвистнул широкий охранник.
— Чего там? — вяло откликнулся его напарник, невысокий крепыш с набитыми до уродливости «кентасами».
— Да тут один «новый русский» начудил.
— Нашел чем удивить…
— Нет, ты послушай! — перебил его широкий. — «Вчера в районе метро «Авиамоторная» мальчишка лет двенадцати баловался с петардами китайского производства…»
— Навезли барахла, гады, — мрачно отреагировал на это крепыш. — Поставить бы этих самых китайцев к Китайской стене и из огнеметов…
— При чем здесь китайцы?
— Все они… — Крепыш махнул рукой. — Чего там дальше-то написано?
— Ты же перебиваешь!
— Больше не буду.
— Не буду… Так, где это у нас?.. Ага, вот, нашел. Слушай дальше. «Мальчишка шалил очень долго, пугая прохожих оглушительными взрывами. Его уговаривали, ругали, грозили, но все было напрасно — мальчишка был слишком увлечен своим делом. Наконец досталось и «новому русскому». Мальчишка взорвал петарду у самых его ног…»
— Так ему и надо! — не удержался с комментарием крепыш. — Развелось их, гадов…
— Хорош тебе!
— Молчу, молчу…
— Блин, где же это?.. Вот. «Но «новый русский», в отличие от старух и пенсионеров, мальчишку уговаривать не стал. И грозить не стал. А просто погнался за ним…» — Широкий усмехнулся, представив себе, как разворачивалась погоня, — «Догнал. Спустил с мальчишки штаны. И сунул ему в задницу петарду. Затем щелкнул зажигалкой, намереваясь поджечь фитиль. Но сердобольные прохожие пожалели мальчишку и отговорили «нового русского» от такой жестокой экзекуции».
Широкий замолчал. Выдержал значительную паузу, как бы давая напарнику время для осмысления сказанного. Затем спросил:
— Ну как? Круто?
Крепыш с силой провел рукой по лицу — был уже четвертый час ночи, хотелось спать.
— Как это называется? — неожиданно спросил он.
— Что?
— Ну, заметка.
— «Прохожие отстояли попку мальчика».
— А кто написал?
— Какой-то нерусский. Зуфар Гареев. А что?
— Ничего. Гад он, этот Гареев, — выдавил крепыш.
— Прямо все у тебя гады! — коротко хохотнул широкий. — Куда ни плюнь — одни гады. Как в террариуме…
— Гад, — отчетливо повторил крепыш, и в его голосе прозвучала холодная, еле сдерживаемая ярость: — Во всей этой белиберде твой Гареев и есть самый главный гад.
— Это почему?
— Потому, — отрезал крепыш.
— А все-таки? Ну, скажи, скажи…
Было видно, что широкий по-настоящему заинтересовался.
— И скажу!
— Вот и скажи…
— Скажу! — упрямо повторил крепыш. — Один м… — он грязно выругался, — бомбочки взрывает, делать ему нечего, подонку, а второй м… — он повторил ругательство, прибавив к нему еще парочку непечатных эпитетов, что, видимо, должно было лишний раз подчеркнуть возраст «нового русского», — за ним гоняется, петарды в задницу сует…
— Ну-ну?
— Заткнись! То, что они м… законченные, это ясно, и думать тут много не надо: одного в зону, второго в колонию. Но вот этот гад, Зуфар Гареев, всем гадам гад!