— И против кого же я буду драться? — спросил он. — Против паровоза?
Дроздов захохотал.
— Конечно! — воскликнул он. — Конечно, против паровоза, против кого же еще! Кто еще сможет тебе противостоять? А?
Он вплотную приблизил свое лицо к лицу Ивана и внятно ответил:
— Против меня.
Иван удивленно на него посмотрел. Лет Дроздову было где-то за сорок. Движения у него, конечно, легкие не по годам, но чтобы идти против профессионала… Дроздов не мог не знать, откуда Иван в конце концов пришел к нему.
Он ничего не понимал.
— Без оружия? — уточнил он. — Голыми руками?
— И ногами, — кивнул Дроздов. — Ну, как? Согласен?
Иван колебался. Здесь был явно какой-то подвох. Но он никак не мог понять, что именно задумал этот Дроздов. В любом случае выбор у него был небольшой.
— Согласен, — сказал он.
— Отлично! — обрадовался Дроздов. — Просто здорово!
Иван не разделял его радости, но ничем не выдавал своего состояния.
— Слово мое крепкое, — сказал Дроздов. — Но, чтобы ты не сомневался, напишем по записке. Ты пишешь, что с этой минуты принадлежишь мне душой и телом. А я пишу расписку в том, что взял у тебя миллион долларов, который обязуюсь тебе отдать в любое время, удобное для тебя. Кто побеждает, тот становится обладателем обеих записок.
— Хорошо, — кивнул Иван. — Каждый пишет и оставляет записку у себя. Кто побеждает — берет ее у поверженного. Нормально?
— Более чем, — улыбался Дроздов. — С тобой приятно иметь дело, Ваня. Приступим?
— Приступим, — согласился Иван.
Они взяли со стола Дроздова листы бумаги, ручки и быстро написали то, что было нужно. Потом каждый дал противнику прочитать написанное и, сложив листок, положил в карман.
Они освободили место в комнате, в которой, кроме них, не было больше никого. Все было готово к бою.
Дроздов сказал:
— Начнем, пожалуй.
Иван внимательно посмотрел на него и поразился перемене, случившейся с его противником.
Перед ним стоял совсем другой человек: сильный, волевой, жестокий.
Даже больше, подумал Иван.
Перед ним стояло живое воплощение Смерти.
Этот бой Иван будет вспоминать всю свою жизнь…
В самом начале ему пришлось очень плохо. Он едва успевал ставить блоки, перехватывать удары, которые сыпались на него, казалось, со всех сторон. Он вертелся вокруг своей оси со скоростью бешено вращающейся юлы и ошеломленно понимал, что такого противника ему не удавалось встречать никогда. Этот Дроздов умел все. И было такое ощущение, что он умел не просто все, а абсолютно все! И это было так непонятно, так поразительно, что первое время Иван и не помышлял об атаке, а только отчаянно оборонялся, призывая на помощь все свое умение и мастерство.
Это было очень сложно — выдержать напор Дроздова.
А тот не без удивления повторял время от времени:
— Неплохо! Совсем неплохо! Ты хорошо учился, Ваня! Очень неплохо!
И с новой силой возобновлял атаки.
Иван понял, что мало что может противопоставить Дроздову. Главное — не пропустить, не позволить тому нанести решающий удар. Дроздов пьет и много курит, и Иван надеялся, что рано или поздно тот встанет. И тогда…
Но надежды Ивана не оправдывались. Дроздов был неутомим. Он работал словно машина, и Шмелев с отчаянием подумал о том, что вот и на него нашелся человек. И вдруг…
Вдруг Дроздов отпрыгнул в сторону и с ходу крикнул:
— Предлагаю ничью!
Это было так неожиданно, что Иван почти что опешил. Быстро взяв себя в руки, не спуская с Дроздова глаз, он осторожно спросил:
— Это ловушка?
Вместо ответа Дроздов сел на пол и невинно посмотрел на Ивана:
— Ты же не будешь бить сидячего? Можешь разорвать свою записку.
Иван сделал шаг назад, вынул из кармана записку и, разорвав ее на мельчайшие, не восстанавливаемые кусочки, развеял их по сторонам. Дроздов тем временем свою просто сжег в огне зажигалки.
Иван подошел к Глебу Сергеевичу и сел напротив него. Он смотрел на Дроздова совершенно круглыми глазами.
— Ты откуда все это умеешь? — спросил он.
Дроздов погрозил ему пальцем.
— Хамите, мальчиша, — певуче проговорил он. — Могут же быть у босса от подчиненного маленькие тайны, а? Соблюдай субординацию, приятель.
Иван как бы понял свою ошибку и резво вскочил на ноги.
— Прошу прощения, босс, — быстро проговорил он.
— Да ладно, — махнул тот рукой. — Я же все понимаю. — Он тоже встал на ноги. — С сегодняшнего дня ты у меня в подчинении. На Старика наплюй. Бедняга доживает последние дни. К сожалению.