Но сон не шел, только под утро ему удавалось вздремнуть час-другой. Хотя, к его удивлению, ему и этого хватало для того, чтобы чувствовать себя отдохнувшим.
Звонок заставил подскочить его на месте. Звонил телефон на его столе. «Кто это среди ночи?» — с удивлением подумал Калинин.
Это был Стрельцов.
— Олег Романович! — Голос его заместителя был как-то слишком уж спокоен. — Извините, что беспокою.
— Ничего, майор, — сказал ему Олег. — Вы все-таки на работу звоните себе, а не ко мне домой.
— Я звонил к вам домой, — сообщил ему Стрельцов. — Там никто не поднимал трубку, и я вспомнил, что иногда вы…
Калинин перебил его:
— Понятно. Что у вас, Стрельцов?
— Олег Романович! — снова слишком спокойно проговорил Стрельцов. — Когда вы в последний раз видели Леночку?
— А что случилось? — насторожился Калинин.
— Я прождал ее весь вечер, — объяснил ему заместитель. — В последнее время мы живем у меня.
— Понимаю.
— Ну вот. Дома ее тоже нет, я звонил. Она не могла задержаться где-нибудь так, чтобы не предупредить меня. Но ее нет, она меня, как вы поняли, не предупредила, и я волнуюсь за нее.
И все это он говорил невыносимо спокойным голосом. Робот какой-то. Калинин медленно ответил:
— В последний раз я видел ее в кабинете, Юра. Вместе с тобой.
— Понятно. — Голос Стрельцова звучал по-прежнему ровно. — Извините, Олег Романович. Спокойной ночи!
Калинин взъярился.
— Погоди трубку бросать! — заорал он на подчиненного. — Ты что думаешь — это твое личное дело? Невеста потерялась, да?!
— Олег Романович…
— Молчать! Слушать!
— Слушаю вас, товарищ подполковник.
— Так-то лучше, — медленно остывал Калинин. — Итак, мы не смогли остановить ее, и она ушла… — Он запнулся. — Ушла туда, куда ушла. Домой она не приходила, к тебе тоже, на работу тем более. Матери ее звонил?
— Бесполезно, Олег Романович. Она не могла к ней поехать.
— Почему это? — удивился Калинин.
— Нет, она могла, конечно, — исправился Стрельцов. — Но она не могла от нее мне не позвонить. Звонить Надежде Семеновне — значит, необоснованно пугать ее. Надежда Семеновна — это мать Елены.
— Ясно, — проговорил Калинин. — А Елена — это Леночка, понятно. Думаешь, необоснованно?
— Не знаю, Олег Романович, — признался Стрельцов. — Я не знаю, что думать.
— Раньше надо было думать, — проворчал Калинин. — Советоваться с начальством нужно почаще. Глядишь, оно тебя от неприятностей убережет.
Стрельцов молчал. Калинин выругал себя. Человек переживает, а ты к нему с нравоучениями, когда ты, Калинин, человеком станешь?
— Сиди дома и жди звонка, — приказал он подчиненному. — А я, извини, сводку по городу проверю.
— Хорошо, — сказал коротко Стрельцов и повесил трубку. Мужчина, с невольным уважением подумал Калинин о своем заместителе. Настоящий.
Сводка ничего определенного не дала. Женщина с данными Елены Соколовой ни по каким сводкам не проходила.
Ну, хоть это слава Богу, подумал Олег. Но где же она может быть?
Он посмотрел на часы. Восемь! Ничего себе время бежит! Калинин снял с телефона трубку и набрал номер Стрельцова. Тот ответил сразу — ждал.
— Алло! Юра? Выезжаю за тобой. Вместе поедем к Леночке домой.
— Вы уверены, что это необходимо? — спросил его Стрельцов.
— Приказы начальства не обсуждаются, — напомнил ему Калинин. — А выполняются. Так что жди.
— Есть, — сказал Стрельцов и повесил трубку.
Он подъехал к дому Стрельцова и тут же увидел своего заместителя. Юра стоял у дороги и спокойно смотрел, как Калинин подводит машину прямо к нему.
Сев в салон, Стрельцов ровным голосом, словно и не было у него бессонной ночи, сказал:
— Доброе утро.
— Посмотрим, насколько оно доброе, — проворчал Калинин вместо ответа и нажал на газ.
Стрельцов промолчал.
— Показывай дорогу, — сказал ему Калинин. — Я плохо знаю.
Стрельцов молча кивнул.
— Слушай, — спросил его Калинин, — а отчество у тебя, кажется, Алексеевич?
— Так точно, — ответил тот. — Сейчас направо.
Все оставшуюся дорогу они ехали, можно сказать, в полном молчании. Только иногда Стрельцов давал короткие указания типа «направо», «налево» и тому подобное.
О самом страшном они старались не думать. И так уже сделано непростительно много ошибок. В работе они случаются. Но самая опасная ошибка — в разгар дела заниматься выяснением отношений.
Калинин ехал молча и только изредка чертыхался вслед неосторожным водителям, которых, по его мнению, развелось так много, что впору брать свой служебный вертолет и никогда с него не слезать.