Леночка, Леночка, что же ты натворила, милая, на кого же ты оставила и Юру Стрельцова, и меня, и…
Внезапно он одернул себя. Не о том думаешь, Олег, сказал он себе, совсем не о том ты думаешь. Не о том надо думать.
Что-то его смущало. Он никак не мог понять, что конкретно смущало его во всей этой обстановке в квартире Леночки, в которой он был впервые Что-то такое неуловимое, а что — он никак, никак не мог понять. Но что-то было определенно.
Поискать капсулу? Да, надо поискать. Понятые нужны. Или не нужны? Совсем у тебя что-то с головой, Калинин.
Оперативно-следственная группа, которая должна была зафиксировать факт несчастного случая, уже прибыла, и Стрельцов, поднявшись в квартиру, появился перед Калининым как привидение. Лицо его было белым как мел.
— Приехали, — сказал он. — Сейчас поднимутся и снимут показания. Допрашивать нас будут.
Калинин внимательно смотрел на своего заместителя. Стрельцов разговаривал, как механический робот, да и двигался он словно зомби.
Нужно было хоть как-то отвлечь его, и поэтому Калинин попросил майора:
— Посмотри вокруг, Юра. Ты бывал здесь когда-нибудь?
— Конечно, — так же механически ответил ему Стрельцов и осмотрелся по сторонам.
Лицо его, к удивлению Калинина, стало приобретать осмысленное выражение.
— Что с тобой? — внимательно наблюдал за ним Калинин.
Тот явно приходил в себя. Было нечто такое, что потрясало его воображение, на время заслонив своей важностью воспоминание о Леночке.
— Не понимаю, — пробормотал Стрельцов.
— Что ты не понимаешь? — быстро спросил его Калинин.
— Черт знает что! — Стрельцов оглядывался по сторонам, и Калинин видел, как удивление его заместителя все растет.
Калинин понял, что должен говорить с ним чуть жестче, и требовательно спросил:
— Что такое, майор? Что вы видите такого, что могло бы стоить нашего внимании?
Стрельцов сглотнул слюну и потрясенно заговорил. Правда, вымолвил он только одно слово:
— Порядок…
— Что порядок? — переспросил Калинин и замолчал, сраженный внезапной догадкой.
Вот что его мучило, вот что не давало ему покоя, когда он один тут ходил по квартире.
Он вспомнил, что говорил Стрельцов: что Леночка принадлежала к той не такой уж редкой категории женщин, которая органически не переносит нормальный домашний порядок. Леночка принадлежала к тем безалаберным женщинам, для которых строгий академический стиль невыносим и которые убираются только по очень большим праздникам, и то так, для видимости, чтобы потом сказать: «Я убиралась». Бывают такие женщины, надо признаться, и Леночка была именно из них. Совершенно точно.
А сейчас в квартире был наведен идеальный порядок, никто бы не смог заподозрить ее хозяев в том, что они убираются в ней нечасто.
Ну просто сияло все чистотой вокруг Калинина и Стрельцова!
— Она никогда не убирала, — подтвердил Стрельцов мысли Калинина. — Здесь постоянно царил бардак. Книги никогда не стояли на полках, они просто лежали на полу, по всей квартире. Пыль вытиралась не чаще одного раза в месяц. Она не была неряхой, вы не подумайте, Олег Романович, все это в ней как-то очень уживалось, это так шло ей, понимаете? Это придавало ей… — Он запнулся, подбирая слова, пытаясь поточнее высказать свою мысль.
— Понимаю, понимаю, — успокоил его Калинин. — Я прекрасно знаю, что она была кем угодно, только не неряхой. Ты не волнуйся, дальше рассказывай.
— Ну вот, — кивнул Стрельцов. — А эти окна? Глупость какая-то, нелепость полная! Она никогда бы их не стала мыть по доброй воле, а тут, когда она знает, что я волнуюсь, когда она не позвонила даже, не предупредила, когда, в конце концов, на работу надо элементарно идти, она решает мыть окна! Идиотизм какой-то! Бред! Бред, бред, бред сивой кобылы! Я ничего не понимаю, Олег Романович!
— Как ты сказал? — задумчиво спросил его Калинин. — Она не стала бы мыть окна по доброй воле — так?
— Я, конечно, фигурально сказал, но… — И Стрельцов, тоже пораженный догадкой, которая до него посетила Калинина, замолчал, во все глаза глядя на своего начальника.
— Да, Юра, — сказал ему Калинин, — именно так.
Тот все еще ошеломленно смотрел на него и качал головой из стороны в сторону.