Дроздов: Горячая, зараза!
Шахов: В первый раз.
Дроздов: А теперь давай спокойно все с самого начала. Что ты хочешь?
Шахов: Опять двадцать пять! Я НИЧЕГО ОТ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ!
Дроздов: Не кричи! Секретарь услышит…
Шахов: Черт с ним. Тут похитрее «уши» есть.
Дроздов: Понял… Может быть, на свежем воздухе продолжим?
Шахов: Захотят, и под землей отыщут. Сейчас такие мастера появились… Ладно, не будем о страшном. Еще раз спрашиваю, неужели ты серьезно думаешь, что я как-то на тебя стал давить?
Дроздов: Думаю. А порой — просто уверен.
Шахов: Бред! Зачем?
Дроздов: А затем… Чем выше лезет человек, тем чище хочет быть. Знаешь такую народную мудрость?
Шахов: Что ты этим хочешь сказать?
Дроздов: Только то, что сказал.
Шахов: Раз начал — продолжай.
Дроздов: Ты сейчас высоко взлетел…
Шахов: Есть и другие «птицы». Мощнее.
Дроздов: Я не об этих. Все эти отставные генералы и младшие научные сотрудники — лишь ширма, и ты это прекрасно знаешь Главные всегда остаются в тени.
Шахов: Я вижу, ты стал разбираться в политике. Поздравляю!
Дроздов: Ненавижу политику! И все дерьмо, которое рядом с ней плавает…
Шахов: Ты знаешь, я тоже.
Дроздов: Не уводи разговор в сторону. Я хочу сказать, что ты находишься рядом с главными. Рядом с центровыми. И поэтому я здесь.
Шахов: Неважно, где я нахожусь. Что дальше?
Дроздов: Я хочу тебе намекнуть. Именно намекнуть, а не предупредить. Зачем этот взрыв, я понял сразу. И кто его сделал. Не хочешь признаваться, не надо. Я на это и не рассчитываю. Но говорю, что меня так просто не уберешь, а уж тем более не испугаешь, как бы парадоксально это ни звучало!
Шахов: Ну-ну!
Дроздов: Конечно, я прекрасно понимаю, что сейчас в нашей сверхправой державе компроматы не работают. Раньше, во времена твердой власти, достаточно было намекнуть в соответствующие органы, и все — пиши пропало! А сейчас — шиш…
Шахов: Это точно.
Дроздов: Но все равно, компромат на тебя имеется. Я спрятал его в надежном месте, как это обычно говорят. Но он не для печати, так как я прекрасно понимаю, что в наших условиях это бесполезно.
Шахов: Мне кажется, ты сгущаешь краски.
Дроздов: Почему же? Летом за руку схватили слуг господина Чубайса, и никто не сел. Да что там! Все равно выбрали в президенты человека, который…
Шахов: Не забывайся!
Дроздов: Да… Действительно… Нашел кому говорить.
Шахов: Но если ты так уверен, что компроматы здесь не работают, то для чего он тебе? Я, конечно же, имею в виду теоретический компромат, потому что практического у тебя и быть-то не может…
Дроздов: Я его держу, потому что ты любишь свою жену!
Шахов: Что?!
Дроздов: Ты прекрасно понял меня. Когда она узнает, что делала команда «Спартак»…
Шахов: Заткнись!!!
На этом текст шифрограммы обрывался, и маленькая пометочка поясняла, что после последней фразы Шахова — «Заткнись!!!» — была неожиданно включена система АПУ (антипрослушивающих устройств). Судя по электротехническим данным, «система АПУ» была американского производства — видимо, одной из четырнадцати систем, закупленных и тайно установленных Службой безопасности на Старой площади.
Прочитав про «тайно установленные», Киселев не выдержал и улыбнулся. Ну, разве могут быть тайны от сексотов ЦСА!..
Но почти тотчас улыбка исчезла с его худого лица. В тексте было что-то, о чем он подумал поверхностно, на что не обратил должного внимания. Но что?
Ага! Вот оно. «Команда «Спартак».
Команда, команда. Не хоккей, естественно, и не футбол. Где же это встречалось? Причем встречалось только что…
Девушка!
Вздрогнув от предчувствия, Киселев рванул ручку тумбы стола. Разметал бумаги и прочий хлам, который накопился у него с начала года (в конце каждого года, 31 декабря, когда некоторые «идут в баню», он все выбрасывал, считая, что таким образом очищается от старых «дел и грехов»). Наконец рука нащупала титановую капсулу. Он достал ее, разъял и прочитал короткое слово, написанное по-латыни: «Спартак»…
2
Услышав про команду «Спартак», Шахов действительно включил систему АПУ, которая находилась в избранных кабинетах Старой площади. А кабинет Шахова был избранным. Вернее, он сам его таким сделал.