Некоторое время они сидели молча.
Слишком много скрывалось за этими простыми словами. Шахов и Дроздов могли вообще больше не говорить ни слова — все было ясно.
Ясно, что у Дроздова есть серьезный компромат. Очень серьезный. Может быть, самый серьезный. И еще ясно то, что он знает, кому именно направить его в том случае, если что-нибудь будет угрожать его жизни...
Шахов это понимал.
Как ясно и отчетливо представлял себе, что вот и настал тот самый день, когда его, Шахова, гения подковерной борьбы, одного из самых одаренных учеников «гнезда Чубайсова», загнали в угол. И кто загнал?
А главное — за что?!
Ну не взрывал он этот трижды неладный терминал, не желал он ничего дурного Дроздову. Не же-лал!
Психическое напряжение достигло пика, и неожиданно на ум пришли какие-то дикие дворовые куплеты из того самого детства, которое принято называть «счастливым и босоногим»:
Странно, но эти бредовые строчки неожиданно помогли ему собраться — Шахов почувствовал, как ему становится лучше…
— Что?
— Ты что-то сказал? — повторил Дроздов.
— А… Нет.
— Мне послышалось. Похоже на стихи.
— Здесь акустика такая. Наверное, Пономарев поет, — усмехнулся Шахов.
— Кто это?
— Один кретин… Знаешь что, я не знаю, чем тебе поклясться, что моей вины во взрыве нет… — Шахов говорил с долгими паузами, как будто тщательно подбирал слова. — Давай мы сейчас спокойно разойдемся, а через некоторое время — оно мне нужно для того, чтобы я провел собственное расследование по твоей проблеме… — Шахов намеренно подчеркнул слово «твоей». — К тому же я плохо себя чувствую. Договорились?
Дроздов посмотрел на собеседника. Нехорошо посмотрел.
Со скрытой угрозой…
Наконец, выдавил:
— Помни, что я сказал насчет твоей жены.
— Оставь ее в покое! — взорвался Шахов и, вскочив, стал мерить кабинет длинными нервными шагами.
Дроздов усмехнулся.
Что же, можно считать, что основная цель визита была достигнута!
— Компромат остается в тайнике, пока я в целости и сохранности, — сказал Дроздов и вышел, не прощаясь…
Дальнейшие события, которые произошли в кабинете Шахова, показали, что дальновидный Дроздов просчитал все очень четко и логично.
Шахов выпил успокоительное, но так и не пришел в себя. Вновь принялся ходить по кабинету туда-сюда…
«Вот ведь гад. Вовремя про жену вспомнил. О, подлость человеческая! О, как я их всех ненавижу!»
Свою жену Шахов боготворил, и если бы она хоть что-нибудь узнала о команде «Спартак», то финал был бы предрешен — Шахов остался бы один.
Нет! Без Олечки ему не жить!
Он вызвал помощника и велел ему разыскать агента Моисея...
Секретный сотрудник спецслужб, проходящий по всем документам под обозначением «Моисей», был высоким, атлетически сложенным мужчиной неопределенного возраста.
Способность мимикрировать, пожалуй, была его основной отличительной чертой. Это был настоящий человек-хамелеон.
Именно ему Шахов поручил вести круглосуточное наблюдение за Дроздовым, снабдив всеми необходимыми для этого полномочиями.
— Я не буду говорить банальностей типа того, что он должен быть жив и невредим или ни один волос не должен упасть с его головы, — сказал в заключение инструктажа Шахов. — Это подразумевается точно так же, как наше с вами дыхание. Вы меня хорошо поняли?
Агент Моисей кивнул.
— Еще раз спрашиваю — хорошо поняли?
Агент кивнул второй раз.
Он так и не произнес ни единого слова. Где-то шестым чувством он ощущал, что наступит момент и ему придется Дроздова ликвидировать. Так было уже много раз.
А Моисей редко ошибался…
3
Дервиш остановил свою машину возле обычного дома из красного кирпича. За последние годы в Москве в основном строили только такие, и было непонятно — то ли это дань моде, то ли действительно мэр заботился о своих подопечных. Дервиш, например, считал, что такие дома воздвигают по одной причине: легче украсть кирпич на дачи…
В этом доме жил старый приятель Дервиша, которого все называли только по прозвищу — Гамлет.
Потому что он был вор в законе.
4