1
Над ухом затрещало так неожиданно, что Иван подскочил на месте, мгновенно просыпаясь.
Не сразу понял, что произошло. Спустя полминуты он сообразил, что это звонил обыкновенный телефон.
Аппарат зазвонил впервые с того момента, как он переступил порог этой квартиры, так что ничего удивительного в его растерянности не было. За это время Иван просто забыл, что у него дома может существовать такая штука, как телефон.
Который в эту минуту разрывался на части, требуя к себе внимания. Иван снял трубку и сказал в нее:
— Алло!
И услышал голос Старика:
— Ваня? Будь добр, приди ко мне сегодня. Часикам к пяти вечера. Договорились?
Дроздов сказал ему, чтобы он не появлялся больше в доме Старика. Нужно было как-то выиграть время, чтобы попробовать выйти из щекотливой ситуации, и он не очень уверенно произнес:
— Андрей Егорович? — будто бы не узнал по голосу, впервые слышит его по телефону.
Но Старик его перебил:
— Вот и хорошо, милый.
И положил трубку.
Иван озадаченно уставился на свой аппарат. Он даже не стал его слушать, этот старый хрыч, он даже не поинтересовался его мнением! Что за наглость?!
Иван усмехнулся. А чего ты хотел, спросил он себя. Ты думаешь, их интересует твое мнение? И почему это ты возмущаешься? Почувствовал надежную защиту в лице Дроздова? Быстро ты ориентируешься…
Идти или не идти? Дроздов заявил, что Старик не жилец на этом свете. Не знаю, что он имел в виду, но похоже, что грядут грандиозные разборки. Старик не последний человек в этой организации, его слово много значит. А вдруг он почувствовал? Вдруг он призывает Ивана на помощь? Тогда как? Встать на его защиту? Победить в бою Дроздова? Нереально. А даже если это и получится ни с того ни с сего, что это даст? Кто такой этот Дроздов? Чего хочет? Разобрались там с капсулой или нет?
Снова зазвонил телефон, и снова Иван вздрогнул. Ну вот, то молчал, то остановиться не может. Не было ни гроша и вдруг алтын.
Он снял трубку:
— Алло!
— Иван? — Это был Дроздов.
— Долго жить будете, Глеб Сергеевич. Только вот про вас думал.
— Что так? Решал, докладывать мне о звонке Старика или погодить немного? А?
Вот стервец, восхищенно покрутил головой Иван и ответил:
— Точно.
Дроздов хохотнул.
— Высоко сижу, далеко гляжу, — насмешливо вспомнил он сказку своего детства. — Не боишься прогадать, Ваня?
— Чего мне гадать? — как бы нехотя ответил ему Иван. — Если мне придется драться, Старика я за спиной своей не поставлю.
— Браво! — похвалил его Дроздов. — Лучшего ответа быть не могло.
— Просто другого ответа быть не могло, — поправил его Иван.
— Еще раз браво, — откликнулся Дроздов. — Разговорчик-то я ваш прослушал, конечно. Не печалься, я в отличие от него услышал в твоем голосе сомнения. Так что все в порядке. Не тушуйся.
— Не приучен, — небрежно отозвался Иван. — А что, наш разговорчик-то он тоже слышит?
Дроздов захохотал. Весельчак просто, подумал про него Иван.
— Соображаешь, Ваня, — сказал ему, отсмеявшись, Дроздов. — Просто молодец. Его человек, конечно, сидит на магнитофоне, но это уже мой человек.
— Понятно.
— А ты сходи к нему, как он тебя просил, Ваня. Сходи, правда. Только помни, — голос его стал жестче, — я тебя предупреждал. Только от тебя зависит, как ты дальше жить будешь. И будешь ли вообще.
— Обождите минуточку, Глеб Сергеевич, — попросил его Иван. — Я тут в штаны наложил, подотрусь и переоденусь.
Дроздов захохотал так, словно его черти щекотали.
— Ах-ха-ха-ха! — гремел он в трубку. — Я, Ваня, сейчас сам от смеха наложу. Да ты Жванецкий просто, хоть и не люблю я всю эту братию.
— Это за что же? — поинтересовался Шмелев.
— За пятый пункт в анкете, — чистосердечно признался Дроздов. — Такая я сволочь, понимаешь, что, как только еврея увижу, тошнить меня начинает.
А ведь он хочет чего-то, подумал Иван. Чего это он мне по телефону еврейский вопрос поднимает? Нашел, понимаешь, время!
— Глеб Сергеевич! — немного развязно сказал он в трубку. — Хочешь что?
Это было сказано с той небрежной ленцой, которая отличает тех, кого называют «новыми русскими», когда они интересуются у собеседника, чего тот, собственно, хочет.
— Ах-ха-ха-ха! — снова загрохотал Дроздов. — Ну, ты юморист, Ваня. Ладно, короче! Иди, как просил Старик. Одна только просьба.
— Слушаю, Глеб Сергеевич.
— То представление, которое ты там увидишь, не должно толкать тебя на подвиги. Держи нейтралитет — этого будет вполне достаточно.