— Ах, ты! — замахнулся он на мужчину, но был остановлен Иваном.
— Не трогать! — повелительным голосом крикнул он, и рука остановилась на полдороге.
Парни обернулись на голос. Иван дружелюбно им улыбался самой сердечной улыбкой, на которую только был способен!
Парни в ответ не улыбались. Они не привыкли к тому, что их останавливают.
— Ты кто? — хмуро спросили у него.
— Иван, — весело ответил он и так ж сердечно добавил: — Ваня…
Один из парней узнал его.
— Шмель это, — быстро проговорил он своим товарищам.
Ну вот, подумал Иван. Уже и кличку дали. И какие-то они неоригинальные. Фамилию задействовали. Хотя трудно от них ждать полета фантазии. Это тебе не Олег Калинин. Только он мог дать Ване такую романтичную агентурную кличку — Клен.
— Точно, — подтвердил Иван. — Я — Шмель. Так что мотайте отсюда по-быстрому.
— Мы дежурим, — возразил ему тот, кто хотел разобраться с пьяницей.
— Вижу, вижу, — успокоил его Иван. — Можете считать, что я принял у вас дежурство А теперь сделайте так, чтобы я вас искал, живо!
— А с этим что? — кивнул на мужчину тот, кто узнал Ивана. — Его нельзя так оставлять. Устав говорит…
— Ну ты, щенок! — сквозь зубы проговорил Иван. — Ты будешь меня уставам учить?! Лекции мне читать?! Про устав он вспомнил, сопля. Автомат-то знаешь, с какой стороны держать?!
Он действительно кипел от переполнявшей его злобы. Знал бы этот салага, что такое настоящий устав!
— Ладно, Шмель, — примирительно проговорил парень. — Мы уходим, если ты приказываешь.
— Не вижу! — отрезал Иван.
Не говоря больше ни слова, молодые люди поспешно удалились. Иван проводил их взглядом и только после этого подошел к сидевшему на земле мужчине.
— Вставай, — приветливо попросил он его. — А то простудишься.
— Руку дай! — протянул ему свою руку тот.
Иван ухватился за протянутую руку и не без труда поднял его.
— Черт! — пожаловался мужчина. — Весь зад отморозил. Не жарко, мать его…
— А что не вставал? — улыбнулся Иван.
Он знал, почему этот странный человек не вставал, но хотел услышать его версию.
— Ага, что я — дурак? Они же дисциплинированные, мать их так… И благородны, в рот им хвост! Они сидячего не бьют. Устав им это запрещает. Они его поднимают, родимого, и калечат за милую душу.
Для Ивана это было новостью. Мало он успел узнать, ох мало. А сколько еще предстоит узнать?
Мужчина вдруг хитро посмотрел на него:
— А тебе чего от меня надо? А, Иван? Или как тебя там? Шмель?
— Иваном меня зовут, — ответил он. — С чего ты решил, что мне от тебя что-то надо?
— А разве ты не из их компании? — удивился тот. — С чего это они тебя так слушаются?
— Меня трудно не послушать, — уклончиво ответил Иван. — Деньги-то есть на другую бутылку?
— А у тебя разве нет? — снова удивился мужчина.
Иван от души расхохотался.
— Как зовут-то тебя? — смеясь, спросил он.
— Николай.
— Иван.
— Известно уже.
— Ничего, что я на «ты»? — продолжал смеяться Иван.
Николай опять удивился.
— Так ты же угощаешь, — сказал он. — Какие тут «вы» могут быть?!
Чтоб купить бутылку, им пришлось пройти километра два, не меньше.
— К тебе или ко мне? — спросил Николай. — У меня, предупреждаю, бардак.
Иван вспомнил свою ухоженную квартиру почти без мебели с огромным количеством «жучков».
— Что я, девочка — бардака бояться, — усмехнулся он. — Или ты из этих? Из голубых?
— Окстись, — сказал Николай. — Я не голубой, не красный и не коричневый. Я простой советский алкоголик.
— Нет уж Советов, — напомнил ему Иван.
— Советов, может быть, и нет, — заметил ему Николай, — а советских алкоголиков — сколько угодно. Хоть лопатой отгребай.
— Философ ты, Коля.
Ответ Николая заставил Ивана вздрогнуть: словно тень Олега Калинина мелькнула неподалеку.
— А кому сейчас легко? — сказал Николай.
3
Полбутылки водки, недавние переживания и задушевная беседа с Иваном сделали свое дело: Николай не выдержал всего пережитого, рухнул на кровать и моментально захрапел, неожиданно мощно для своего тщедушного тела.
Иван посмотрел на часы. Пора было идти к Старику. Как не хотелось сейчас никуда идти! Разговор с законченным, казалось бы, алкашом был для него гораздо приятнее, чем серьезные разговоры со Стариком и полусерьезные беседы с Дроздовым.
Потом он не раз вспомнит то, о чем они говорили с Николаем, а сейчас надо идти. Дело есть дело.