— Капитан, прикажите сменить курс, пока нас всех не смыло за борт!
— Ты предпочитаешь идти на встречу патрулю, чтобы быть повешенным, Пабло? — Хосе угрожающе насупился.
— Сеньор, прикажите хотя бы зарифить паруса! — прохрипел Диего, стараясь дотянуться до уха капитана.
Новый сильный порыв ветра с воем натянул бизань[8], вырвал бизань-шкоты из рук матросов и повалил их на палубу. Бизань-мачта при этом так прогнулась, что Хосе видел, как провис бизань-штаг. Галеон в очередной раз зарылся носом в воду и матросы, не успевшие встать, покатились по палубе, цепляясь за леера[9].
«Неужели я сдамся Бискайскому заливу, уступлю грозе и сойду с курса сейчас, когда паруса наполняет полный бакштаг[10]?», — взглянув в осветившееся новой молнией, грохотавшее раскатами грома небо, Хосе всем своим естеством воспротивился мысли признать себя побеждённым.
— Нечего лезть ко мне со своими советами, если я их не спрашиваю! — начал он гневно, всё более раздражаясь, но приказать Диего и Пабло заткнуться и вернуться на свои места не успел — в почти добела осветлённом молнией небе он увидел Марту. Она смотрела прямо в глаза мужу, прижимая к груди их малышку Луису. Лик жены был подобен Богородице, но глаза заливали слёзы. Видение явилось лишь на мгновение, однако это мгновение показалось Хосе вечностью. Раскат грома вывел его из забытья. Он подался вперёд, вдавливая грудь в планшир, но после вспышки молнии опустевшее небо казалось ещё чернее, чем было раньше, и ещё более зловещим.
Воспоминания, вызванные видением, всплыли в возбуждённом сознании. Он словно вернулся на три года назад и вновь оказался в одном из трактиров Санта-Марты, куда зашёл перекусить. Семнадцатилетняя дочь трактирщика, подавая пиво, блеснула тёмными, как жаренные кофейные зёрна, глазами, одарила щедрого посетителя лучезарной улыбкой, показав при этом чудные ямочки на смуглых пухленьких щёчках, и пронзила душу неведомым ранее чувством. Вспомнил он и то, как моряки подсмеивались над капитаном, который не поддался ни карибским пиратам, ни штормам, но робел перед пленившей его сердце и мысли девушкой. Да и мог ли он забыть, как изнемогая от любви, восемь долгих месяцев добивался взаимности от неприступной красавицы? Перед мысленным взором пронеслись и звонкий смех Марты, и её удивлённый взгляд, когда он запел серенаду под её окном, и та волна счастья, накрывшая его при первом поцелуе, и даже запах дешёвых духов, показавшихся ему ароматом райского сада, когда он наконец-то прижал к себе её гибкое тело. Промелькнул и тот душный дождливый день, когда взбешённый трактирщик, мечтавший, что его красавица Марта соблазнит какого-нибудь идальго, узнав о её связи с небогатым владельцем старого торгового галеона вынужден был согласиться на их брак. И тут же память услужливо предложила следующую картину — залитое солнцем утро и восторг молодой жены, вступивший в дом мужа на тихой улочке Санто-Доминго. А затем был полный тревог вечер, когда он с замиранием сердца прислушивался к её крикам за дверью и вдруг услышал заливистый плач младенца. И в следующий миг Хосе уже был на пирсе Санто-Доминго, вновь ощутил на губах прощальный поцелуй жены, её упругое, горячее тело, крепко прижавшееся к нему, запах тяжёлых чёрных кос, уложенных кольцами вокруг головы под чёрной мантильей, полные мольбы большие глаза цвета чоколате и нежный голос, шепчущий в самое ухо: «Милый, поклянись мне, что ты вернёшься!». И то, как он отвечал, страстно целуя её лицо: «Клянусь святой Анной и дочерью её, что я вернусь! Обязательно вернусь, любимая! Нет такой силы, которая могла бы навечно отдалить меня от тебя!» ...
На мокром от брызг лице Хосе проступили слёзы. Горечь обиды на стихию и поверженная гордыня потомственного морского волка, не привыкшего отступать перед опасностью, сдавили грудь. Стиснув зубы, капитан сжал кулаки и ударил ими по планширу, словно хотел наказать свой корабль за невыполненное ожидание. «Не плачь, Марта! Я не позволю Бискайскому заливу забрать меня у тебя! Я вернусь, даже если мне для этого придётся выбросить груз в море![11]» — мысленно крикнул он бездне и, повернувшись к застывшим в ожидании его решения боцману и старшему матросу, скомандовал:
— Пабло, звони аврал! Убрать грот и фок, шкоты на поворот фордевинд! Диего, командуй румпель на четыре румба норд-вест — попробуем обойти грозу, прижавшись к французскому берегу. Надеюсь, она не пойдёт за нами, и завтра мы благополучно войдём в Аркашонский залив, так и не встретив испанский патруль. Да помогут нам святая Анна и её дочь!