Наивно ожидать от Путина попыток демонтировать систему бандитского капитализма, основанного на полном слиянии власти и собственности, когда знаковые символические фигуры этой системы являются ключевыми теневыми игроками путинского проекта.
Экономические взгляды Путина весьма смутны, но зато он беспрерывно и с большим эмоциональным подъемом говорит о необходимости усиления роли государства. Как человек, всю жизнь проработавший в полицейских структурах, он, видимо, искренне верит в это как в панацею для решения всех экономических проблем. Это неверно в принципе. А в условиях, когда государство приватизировано властесобственниками, усиление роли такого государства просто катастрофично. Но довольно о Путине. В конце концов, это достаточно случайная фигура. Не было бы Путина, нашелся бы Пупкин. Важен путинизм, т. е. тот набор средств, который использует власть для своего воспроизводства.
Путинизм — это высшая и заключительная стадия бандитского капитализма в России. Та стадия, на которой, как говаривал один полузабытый классик, буржуазия выбрасывает за борт знамя демократических свобод и прав человека.
Путинизм — это война, это «консолидация» нации на почве ненависти к какой-то этнической группе, это — наступление на свободу слова и информационное зомбиро-вание, это изоляция от внешнего мира и дальнейшая экономическая деградация.
Путинизм — это (воспользуемся излюбленной лексикой г-на и.о. президента) контрольный выстрел в голову России.
Вот такое вот наследство оставил нам Борис Николаевич Гинденбург….
Часть 3
ИНТЕРВЬЮ ИЗ-ЗА РЕШЕТКИ
Ответы Михаила Ходорковского на вопросы корреспондентов СМИ и читателей
Фамилии настоящих олигархов эпохи Путина мы узнаем через несколько лет
Интервью М. Ходорковского радиостанции «Эхо Москвы».
12.09.2005 г.
— У президента Путина отличные отношения со многими европейскими лидерами. Германский канцлер Герхард Шредер даже назвал Путина безупречным демократом. Как бы Вы это объяснили?
— Возможно, господин Шредер действительно считает управляемую демократию идеальной моделью для России. Хотя не думаю, что он смог бы говорить об этом публично.
Я вижу для своей страны более желательную модель — демократию настоящую. Модель, которая будет подразумевать традиционный для России непререкаемый моральный авторитет президентской власти плюс полноценный парламентаризм, правительство парламентского большинства, независимый суд, СМИ и гражданское общество. Только так будут созданы условия для реализации российского национального проекта в XXI веке.
— Западные страны, например Германия, в значительной степени зависят от российских нефти и газа. Является ли их поддержка Путина гарантией стабильных поставок?
— Гарантия стабильности энергетического обеспечения Европы — внедрение энергосберегающих высоких технологий на фоне диверсификации источников энергии и сырья. Стабильность поставок из России не может обеспечиваться одним человеком, каким бы он ни был в представлении его друзей или недругов. Российский энергетический комплекс — сложный организм, требующий постоянного реформирования, широкого внедрения высоких технологий, обеспечения конкурентной среды. Основа же для долгосрочной стабильности в России — взаимное доверие между народом и властью. Это доверие сейчас утрачено, потому что правящая элита смотрит на народ как на стадо, народ уже понимает, что его постоянно вводят в заблуждение с помощью политических технологий. Поэтому условие стабильности в России — демократическая смена значительной части правящего слоя, которая произойдет после предусмотренного Конституцией РФ ухода Владимира Путина от власти.
— Вы разочарованы нежеланием западных лидеров энергично взяться за ваше дело? Более сильное давление со стороны Запада изменило бы что-нибудь?
— Считал и считаю, что свои проблемы Россия, как независимое государство с 1200-летней историей, должна решать сама. В интересах же Запада и России честно и непредвзято оценивать происходящее, не закрывать глаза на позитивные изменения, но и не давать обманывать себя ритуалами и обрядами. Долгосрочная дружба соседей должна строиться на общих ценностях, они у нас есть. Западноевропейская цивилизация — родная сестра российской. Это куда важнее, чем совместный отдых лидеров.
— Что вы подумали, узнав, что у канцлера Шредера нет оснований считать, что в вашем деле не соблюдались принципы правового государства?