Невозможно понять, почему государство не считает приоритетом для себя сделать высшее образование доступным как можно большему количеству людей? Почему оно не инвестирует в улучшение преподавания в высшей и средней школе? Почему не поставляет в учебные заведения современное оборудование?
Коротко говоря, почему ассигнования на социальную сферу столь малы, почему общественные учреждения в столь ветхом состоянии, почему так сложно получить качественное бесплатное образование?
Меры, которые могли бы разрешить эти проблемы, могут ли они нарушить макроэкономические параметры в стране, которая собирает колоссальную нефтяную ренту? У левых, в отличие от нынешнего правительства, есть на это убедительные ответы.
Поэтому для создания влиятельной оппозиционной партии практически ничего делать не нужно — Кремль сам поможет ей сформироваться своей бестолковой и непопулярной политикой, подняв против себя всех людей доброй воли, как с «левого», так и с «правого» флангов.
— Вы упомянули о нефтяной ренте. Российская экономика почти полностью основана на природных ресурсах. Не слишком ли это рискованно?
— Это не просто «рискованно», это самоубийственно! Если Россия продолжит основывать свое экономическое развитие исключительно на эксплуатации природных ресурсов и тяжелой промышленности, она прямым ходом зайдет в тупик. Она не только никогда не достигнет среднеевропейского уровня, но даже не сможет реально удвоить объемы производства. О чем честно, хотя и без объяснения реальных причин, говорят некоторые члены правительства.
— Каковы причины этого?
— Главная причина, как я уже говорил ранее, наша система государственного управления. «Вертикаль власти», которой так гордится Кремль, лишь призрак того, каким должно быть настоящее управление, направленное на общее благо. Эта «вертикаль» состоит из безответственных и коррумпированных чиновников. Нужно понять: речь идет о людях, которые знают только одно — «кормиться у кого-то на загривке». Это паразиты, которые широко тратят на себя те ресурсы, которыми они должны управлять, исходя из интересов общества. Их вездесущность блокирует любое развитие, любую активность; она приводит к косности и вырождению. Если мы не сможем освободиться от этой «вертикали власти», страна продолжит свое неотвратимое движение к пропасти.
— Вы очень мрачно обрисовали ситуацию… Тем не менее, российские экономические показатели выглядят неплохо. Разве за последние годы темпы роста не были высокими?
— На мой взгляд, это просто видимость. Со своей стороны, я укажу четыре проблемы нашей политико-экономической системы, которые очень важны в средне- и долгосрочной перспективах.
1) Несмотря на общественный консенсус по поводу необходимости скорейшего развития малого и среднего бизнеса — мотора современной постиндустриальной экономики, — малый бизнес находится в состоянии, близком к агонии.
2) Экономический рост (в 2004 году он составил 7 %, но, я уверен, он мог бы быть в 2–2,5 раза выше, если бы страна управлялась эффективнее) обеспечивается не созданием современных производств и научных разработок, а приростом цен на сырье, к чему правительство не имеет никакого отношения.
3) Несмотря на избыток благих пожеланий и теоретических возможностей в России, деньги и, главное, способные молодые люди в массовом порядке покидают страну. На родине у них нет никаких перспектив, поскольку свой потенциал они могут реализовать только в высокотехнологичных областях. Ничего удивительного, что они уезжают за границу, а Россия продолжает отставать в области инноваций.
4) Несмотря на излишний профицит бюджета, молодежи становится все труднее получить качественное высшее образование. Более того, количество научных вакансий все время уменьшается. Многие таланты остаются невостребованными…
— Несмотря на это, сырьевые ресурсы и тяжелая промышленность обеспечивают России неплохой доход…
— Не согласен. Даже если цены на нефть останутся заоблачными, сырьевая экономика, то есть та, которая основана на продаже нефти и газа, не сможет принести стране более 300 млрд. долларов ВВП в год.
Индустриальное производство, сохраняющее конкурентность с китайским за счет затрат, а не новых научных разработок, в самом лучшем случае не принесет нам более 700 млрд. долларов ВВП.
Таким образом, наш «индустриальный» предел — 1 триллион долларов ВВП в год. При снижении цен на сырье и дальнейшем — весьма вероятном — росте чиновничье-бюрократической прослойки наш максимальный ВВП не превысит 600–700 млрд. долларов в год.