Я действовал законно, как все или большинство, а если для меня выдумывают новый закон «бирюковы-каримовы», то на то и суд, чтобы их остановить.
Теперь о по-настоящему смешном: меня, на самом деле, фактически (с учетом первых семи страниц обвинительного заключения) обвинили в тайном от собственника физическом изъятии 350 млн. т нефти (именно это — суть термина «присвоение»), как будто речь идет о ведре краски, стянутом кладовщиком со склада, или о куске колбасы, вынесенном продавцом под полой из магазина… Эти «гении сыска и права» всерьез говорят о 350 млн. тн. нефти, т. е. о железнодорожном составе, огибающем Землю по экватору три раза!
Неудивительно, что они не то, что доказать, — забудем о доказательствах, — они объяснить свою бредовую мысль не могут. Они, все как один, трусят расписаться за обнаружение факта такого события. Только за оценки. Ведь оценка — это мнение, а за мнение не сажают, в отличие от прямой фальсификации.
Где рапорт об обнаружении факта пропажи нефти? Где подпись под результатом ревизии остатков? Положено же (ст. 140–144 УПК РФ). Хотите, предложим им сейчас восполнить недостаток предварительного следствия и поставить свою подпись? Мол, Лахтин и Шохин изучили показания счетчиков или иных приборов, или актов инвентаризации и установили: нефть исчезла с охраняемой территории собственника помимо его воли. Он ее добыл, но не отгружал, или отгрузил, а покупатель не получил?
Никогда не подпишут: это прямая статья, о которой я сказал: фальсификация доказательств и обман суда.
Оценки: присвоил, похитил, изъял, обратил — сколько угодно. За факт расписаться — дудки! Не дураки! Но если факт не установлен, то что мы должны обсуждать? Оценки без факта? Как только их Каримов в этот блуд втянул! Ведь вроде все умные люди…
Если я понял неправильно — публично прошу суд не допустить введения меня в заблуждение в отношении предмета судебного разбирательства и пояснить, за что меня судят: не за присвоение нефти, а, например, за присвоение прав на нефть без ее физического изъятия у собственника, или за нарушение процедуры проведения общего собрания, или за какое-то иное деяние, не входящее в диспозицию ст. 160 УК РФ, и обозначить предмет хищения. (Я, конечно, говорю именно об этом эпизоде.) Тогда я начну защищаться от соответствующих утверждений обвинения. Пока не объяснили — буду защищаться от того бреда, который написан: тайное от собственника изъятие 350 млн. т жидкости, вверенной собственником виновному.
Про способ изъятия жидкости будет отдельный разговор, когда эксперты со стороны обвинения объяснят свое научное достижение, резко сокращающее издержки на транспортировку нефти: изъятие «путем перехода на баланс». Циферку записали, и нефть переместилась без трубы и вагонов. Здорово. Патентуйте.
Но пока начнем с того, без чего весь прочий разговор бессмыслен: «а был ли мальчик?», т. е. — а исчезала ли нефть? Если «да» — можно дальше обсуждать и способ, и виновность, а если «нет, не исчезала» — так и обсуждать нечего.
Факт никто не обнаружил. Исчезновение нефти у собственника никем не заявлялось и не устанавливалось. Мы обсуждаем то, чего не было.
Суть обвинительного заключения — «вот если бы нефть исчезла, то это можно было бы квалифицировать как тайное изъятие вверенного имущества и т. д.». Но то, что событие произошло, — никто даже не сказал! Я пока не о доказательствах, а об обнаружении факта! Это у нас только Басманный суд обсуждает доказывание необнаруженного факта, остальные пока еще остерегаются. Еще жизнь и виртуальную реальность не путают…
Свидетелей запугивали (мы об этом еще поговорим), доказательства фальсифицировались (и это я покажу). Но все это ничего не значит для существа обвинения. Совсем. Хотя для понимания сути происходящего в правоохранительной системе весьма важно.
Вся моя проблема будет в том, чтобы шокированный суд внимательно прочитал обвинительное заключение со страницы 32 по 93 и поверил своим глазам: ему подсунули материал, где Каримов забыл сфальсифицировать событие преступления. Просто забыл. Он же у вас великий, а все остальные не читали, или читали невнимательно, или побоялись сказать. Такое бывает у грозных начальников…
И главное, Бирюков-Каримов втянули в этот блуд кучу народа, следователей, которые к закрытию дела просто прятались от нас с Платоном, от наших законных требований разъяснить обвинение, допросить, арестовать имущество, которое они вроде как числят похищенным или отмытым.
Мы пытались заставить их сделать это через читинские суды, но суды сказали: мол, если следователи желают прятаться от обвиняемых — это их право.