От этой мысли ее сердце забилось сильнее; казалось, самый воздух вокруг нее вдруг полыхнул жаром. Она поежилась. Маклейн усмехнулся. Боже, она была просто влюблена в его губы! Твердые, но такие чувственные, теплые и манящие…
Он шепнул ей на ухо:
— Если вы не прекратите на меня так смотреть, я не отвечаю за то, что может случиться.
Ее охватило желание, такое сильное, что подкосились ноги. Он наклонился, его губы чуть не касались ее уха.
— Помочь вам отцепить платье?
От его теплого дыхания ей стало зябко. Что в этом мужчине такого, чего нет в других? Почему она сама не своя в его присутствии? Словно какой-то внутренний огонь раскаляет воздух вокруг него, просачивается ей в сердце и лишает воли.
Она едва сумела выговорить:
— Я… я справлюсь без посторонней помощи, спасибо.
— Опасаетесь, что не засчитаю вам добычу сокровища, раз вы не можете с ним уйти?
Она кивнула. Маклейн сверкнул коварной улыбкой:
— Вы правы.
Кейтлин взглянула на плененную оборку. Надо подумать, как выбраться из ловушки. Но как она может сосредоточиться, если Маклейн прижался к ней бедром и его прикосновение приводит ее в восторг?
«Прекрати. Подумай, как освободиться».
Но в голову ничего не приходило. Борясь с соблазном заглянуть в глаза Маклейну, она стала озираться по сторонам, и ее взгляд невольно задержался на могучих мышцах, угадывающихся под сюртуком, вздымающихся под тонкой тканью рукавов, словно пытаясь вырваться на свободу.
Вздрогнув всем телом, Кейтлин подняла глаза и застыла, почти не дыша, когда его взгляд начал медленно ласкать ее лицо, задержавшись на подбородке и губах, потом спустился к шее, а затем еще ниже — к самому вырезу платья.
Ее бросало то в жар, то в холод. Было трудно дышать. Какой у него красивый рот — твердо очерченный и так безжалостно чувственный.
Эти чувственные губы сложились в самодовольную улыбку.
— В чем дело, Херст?
От звука его низкого голоса ее сердце екнуло и сжалось. Маклейн стоял так близко — их бедра соприкасались.
Кейтлин судорожно вздохнула, тщетно пытаясь восстановить душевное равновесие. Наконец она шепнула:
— Все в порядке. Я просто пытаюсь придумать, как мне выбраться.
— Хм. Вероятно, выхода нет. Вам придется признать поражение.
— Вам бы этого очень хотелось?! — фыркнула она. — Но я не сдамся!
— Нет?
Его пальцы погладили ее кожу вдоль выреза платья. Она отпрянула, словно его прикосновение обжигало, но он коварно улыбнулся:
— Что, Херст, страшно?
— А должно быть?
— Да, конечно.
Он провел пальцем вдоль выреза декольте, от груди к плечу и обратно. Кейтлин попыталась унять дрожь, зажигающую кровь волшебными искрами, — тщетно. Пальцы Маклейна продолжали свое исследование. Скользнули в нижнюю точку выреза и… остались там.
Ей стало нечем дышать. Руки сжались в кулаки. Кейтлин пыталась думать о чем-нибудь другом…
И вдруг сдалась, обвила шею Маклейна и впилась в него отчаянным поцелуем.
Глава 10
Если выпадет шанс и великий человек склонит к вам ухо, следите, чтоб не оторвать его тяжестью ваших речей. Нагибайте его с осторожностью и говорите — и так добьетесь своего.
Старая Нора из Лох-Ломонда однажды холодным вечером трем своим внучкамАлександр ожидал, что его дерзость и насмешки разозлят Кейтлин. Но чего он никак не ожидал, так это жаркого, страстного поцелуя.
Ее губы раскрывались навстречу его губам; язык, ищущий и горячий, был неутомим. Он привлек ее к себе, чувствуя, как нарастает возбуждение и восстает плоть. Его руки скользили по ее спине, узенькой талии, округлым бедрам.
Кейтлин обнимала его шею, прижимаясь к нему всем телом. Мягкие полные груди терлись о его широкую грудь. Затем он почувствовал, как ее рука скользнула вниз и возбужденно потянула его шейный платок. Другой рукой она обнимала его шею, держа крепко-крепко, как будто она боялась, что он может от нее уйти.
Боже, она была сама страсть, пылкий рот, податливое тело. Вот почему он запал на нее; вот почему решился флиртовать с женщиной, которая разительно отличалась от тех, с кем он привык иметь дело.
Страсть между ними была пламенной и внезапной и с каждым днем разгоралась все ярче. Ни одна из женщин не волновала его чувств подобным образом. Может быть, потому-то он так разозлился на Кейтлин, когда уличил ее в нечестной игре.
Воспоминание о лондонских событиях охладило его пыл. Нужно это прекратить, сей же миг — иначе он уже не сумеет остановиться. Ему потребовалось собрать волю в кулак, чтобы прервать поцелуй. Сделал неуверенный шаг назад, потом другой. Его тело горело, протестуя — зачем он лишил его такого наслаждения? Она пыталась удержать его, вцепившись в шейный платок.