Все это Андрей понял по глазам исполинского охотника. И он не отвел взгляд. Губы стража на какое-то мгновенье пришли в движение, обнажив огромные зубы. Андрей подумал, что он все не правильно понял, и медведь, подобно самцу гориллы, решил, что Андрей бросает ему вызов. Но тут же успокоился, потому что просто улыбнулся ему. В голове пронеслась не своя мысль: "Ты еще мал, чтобы охотиться со мной, но ты вырастешь и тогда…". Эта мысль наполнила Андрея целиком и полностью. На второй план отошло все, и разрушенная жизнь, и смерти близких людей, и вообще вся эта чертовщина, случившаяся в последние несколько дней. Все это сменилось одной мыслью, теперь уже своей: "Когда-нибудь я вырасту, и тогда…".
Медведь, наконец, перестал глядеть на Андрея, и бывший участковый получил возможность осмотреться. Он увидел колдуна, стоявшего с тремя зайцами в руках.
— Это добыто в честной охоте, — крикнул колдун медведю.
И кинул этих зайцев медведю. Когда трупики пересекли невидимую границу, они вдруг вспыхнули серебреным светом, и как будто увеличились в размерах. Страж распахнул пасть, и все три зайца устремились туда, слегка меняя траекторию полета. На какое-то мгновение они осветили медведя, и Андрей понял, что шкура его вовсе не черная, а бурая. Но когда тушки пропали в его пасти, тьма снова взяла свое. Медведь опять огласил округу неслышимым ревом, а потом развернулся и направился в лес. Деревья проседали под исполинской фигурой, но тут же возвращались на места. Страж леса не мог навредить его обитателям.
Подождав немного, пока медведь скроется из виду, Михаэль подошел к краю круга и очень аккуратно наступил на границу. Все сразу пропало. Лес наполнился звуками, и темнота обратилась привычной темнотой, а не тем непроглядным мраком, хранившем странных нитей. Михаэль подошел к машине и завел, затем включил фары и посмотрел на догорающее пламя костра. В ту же секунду огонь угас.
— Садись, нам надо уезжать отсюда как можно скорее, — сказал колдун. — Я здесь такого наворотил, что появилась приличная вероятность падения метеорита на эту поляну.
Андрей так и не понял, шутит колдун или нет, но на всякий случай поспешил сесть в машину. Хотя странная мысль до сих пор не отпускала его: "Когда-нибудь я вырасту!". Поэтому до домика они доехали молча. Михаэль припарковался на лужайке перед домом и заявил, что очень голоден. Это вывело Андрея из задумчивости. Он вспомнил, что за весь день съел только одну шаурму, и яичницу с утра. Каткин поспешил в дом за Михаэлем, а тот уже ставил какое-то блюдо в микроволновку.
— Нет, наука это, конечно, хорошо, но мне надоело греть в этой чертовой машине вчерашнюю еду, — сказал Михаэль. Но ничего, сегодня ночью я еще буду праздновать гурмана.
— Подожди! — спохватился Андрей. — Я так и не спросил, страж будет нас охранять?
— Конечно, будет. Ты ему здорово понравился, не то, что я.
— Я ему понравился, а ты нет? Вот это круто! А почему?
— Видишь ли, у стража своя странная психология, он считает, что охота…
— Да я знаю про стража не меньше тебя, ты лучше скажи, почему я ему так понравился?
— То есть, как знаешь не меньше? — нахмурился Михаэль. — И откуда, интересно? Мне помнится, я рассказал тебе про него не все, а про охоту только заикнулся.
— Это произошло, когда я смотрел ему в глаза. Я вдруг просто понял, что если отведу взгляд, он не будет нас охранять. И тогда же я понял, что он не просто страж, но и охотник. И он сказал мне, что когда я вырасту мы, может быть, сможем поохотиться.
— Вот это да, — задумчиво пробормотал колдун. — Да ты воспользовался Знанием! А что значит, он тебе сказал? Знание тебе сказало.
— Нет, не думаю. У меня как будто появилась не своя мысль в голове.
Михаэль задумчиво сложил толстые губы в гузку.
— Да ты полон сюрпризов, участковый, — сказал колдун. — До этого я не знал ни одного случая, когда страж с кем-то заговаривал.