— А Темный — это, я так понимаю, дьявол?
— Да. Хотя колдуны называют его Темным. Но не потому, что он представляет тьму, нет. Мы вообще не верим, что он когда-то был павшим ангелом или что-то в этом роде. Он просто олицетворение пустоты, которая пытается бороться с Замыслом.
— А как он может быть олицетворением пустоты? — не понял Андрей. — Разве у пустоты может быть олицетворение?
— И еще какое. Но, боюсь, этого я объяснить не смогу.
За разговором они подошли к воротам Вабара. В высоченные створы смогли бы легко пройти три черных дракона, их украшала резьба потрясающей красоты и натуральности. По вратам летали сотни мужчин и женщин, сделанных из огня, Андрей логично предположил, что это и есть джинны. Стену тоже украшали подобные картины, только джинны перемешались там с драконами и какими-то другими хвостатыми и рогатыми тварями. Но самое странное, казалось, картинки шевелятся. А может, они вправду шевелились, в конце концов, это ведь сон.
Колдун легонько постучал в ворота костяшками пальцев, ничего не произошло.
— Нам придется подождать, — сказал Михаэль. — Местные правила требуют, чтобы гости Вабара хоть какое-то время постояли перед закрытыми дверьми. Это должно символизировать, что мы им на хрен не нужны, что там у них райские кущи, и ничего другого им не нужно, а гости, скорее обуза для них.
— А это действительно так? — спросил Андрей, обливаясь потом.
— Не знаю. Но слишком долго нас ждать не заставят, а пока небольшие инструкции для тебя.
— Опять?! Да сколько можно? Я же вроде до этого момента неплохо справлялся, твоим инструкциям вообще не следуя.
— То-то и оно, что пока, — нахмурился Михаэль. — Нельзя все время испытывать судьбу. Итак, ты должен вести себя очень вежливо со всеми местными жителями. Особенно, если мы будем говорить с одним из четырех Хранителей Башен. На меня не смотри, я-то как раз буду вести себя довольно нагло. Но это я. Мне они сделать ничего не смогут, а вот тебе…. В общем, если не хочешь, чтобы к тебе однажды во сне заглянул один из местных хозяев, лучше не дерзи. Постарайся побольше удивляться и восторгаться. Местные это любят, особенно от новичков. Они-то считают, что жизнь в Алям-аль-Метале это лучшее, что может случиться с человеком. И они будут из кожи вон лезть, чтобы показать, как у них тут здорово. Но ты должен помнить, жизнь здесь — это жизнь рабов. Все они подчиняются джиннам. Кроме двух старших хранителей, пожалуй, но и они уже давно больше джинны, чем люди. Да мы с ними и не встретимся. Скорее всего, нас примет кто-нибудь помельче.
И тут врата распахнулись. Без скрежета и вообще без какого-либо шума, как представлял Андрей, они открывались медленно и когда створы разъехались окончательно, перед ними предстали два человека. Один — молодой, одетый так же, как Азиф, и другой, более колоритный. Старик, чем-то даже похожий на Абдулу. Длиннющая борода, морщинистое лицо, крючковатый нос, он облачился в самый невероятный наряд, какой только можно представить. По форме он напоминал халат, только сделанный из чистого пламени. Причем, с великим множеством всяких узоров, страз и прочих украшений тоже из огня. Дополнял ансамбль огненный посох, но при этом кисти рук и лицо оставались совершенно нормальными, если не брать в расчет возраст.
— Приветствую тебя, о колдун, — сказал старик скрипучим голосом.
— И тебе привет, Хранитель Малой Башни, — поклонился Михаэль. Его заявление, что он будет вести себя нагло, пока не подтверждалось. — Но скажи, почему мне оказана такая честь — простого колдуна встречает сам Хранитель.
— Честь не столь великая, и ты это прекрасно знаешь, — улыбнулся старик. — Зачем ты убил одного из наших драконов? Это ведь был ребенок.
— Тогда не следовало отдавать его под опеку этого ничтожного шерифа, — сказал колдун. — Он вел себя не самым подобающим образом.
— Да, Азиф в последнее время расстраивал нас, — покачал головой Хранитель. — Хочешь чаю, молодой человек?
А вот этого Андрей не ожидал — последнее Хранитель обращал ему.
— Нет, спасибо, меня не мучает жажда, — ответил Андрей как можно вежливее.
— Это плохо, когда такого молодого и ничего не мучает. Мне, по вашим меркам, не меньше миллиона лет, а меня все еще что-то мучает. И это очень хорошо. Человек создан для того, чтобы мучиться, и прекращение его мучений, никогда не должно быть, — несвязно закончил старик.