Это было то самое мгновение, когда Джеймс, еще не отпустивший руки эльфа-домовика, увидел ее, только что шагнувшую к креслу возле огня. Миг тишины, наполненной неверием, надеждой, взрывом счастья, которое никак не передать ни словом, ни жестом. И миг отчаяния, потому что она была одна, потому что она не смогла спасти Лили. Потому что Лили все еще была в руках неведомого врага...
Он упал перед ней на колени, целуя холодные руки, боясь отвести глаза от ее грустного, но в то же время счастливого лица. Он обжигал ее ладони дыханием, прижимался к ее коленям... и молчал, потому что ничего не мог сказать.
Позади негромко переговаривались Лиана и Грег, словно стараясь продлить эту тишину, этот миг, где у них снова было немного счастья, что, казалось, осталось за спиной.
Ксения слабо улыбнулась мужу, не в силах двинуться, и перевела взгляд на Скорпиуса, мгновение тишины которого продолжалось. Он застыл у дверей и, казалось, даже не дышал, глядя в одну точку. Нет, не на незнакомую девушку, что появилась вместе с Джеймсом и сейчас не сводила цепкого, необыкновенно выразительного взгляда с Малфоя. Скорпиус смотрел на эльфа, что привел сюда этих двоих.
Это был Донг, которого они с Лили уже не чаяли увидеть, о котором боялись говорить, потому что могли предположить самое худшее. А он был жив и, кажется, здоров: Донг сделал два несмелых шага по направлению к Малфою и замер, сложив на груди маленькие руки. Огромные его глаза наполнились слезами и восторгом, но эльф, казалось, не осмеливался приблизиться к хозяину.
— Где. Ты. Был?— голос Малфоя разбил это странное мгновение, словно разбудил всех, кто был в гостиной. Донг молчал, уши его прижались к голове, и от этого домовик выглядел еще более несчастным, чем мгновение назад.— Где тебя носило?— Скорпиус сделал шаг вперед, угрожающе нависая над Донгом. Тот лишь поднимал голову, чтобы смотреть в лицо Малфоя.— Где ты был, когда мой дом превращали в горстку пепла? Где тебя носило, когда ты должен был защищать его, как себя? Где ты был, когда туда подкинули чей-то труп? Отвечай!
Джеймс, казалось, разрывался на части: он хотел остаться подле нее, держа ее за руки, но при этом подойти к другу, которого, несмотря на всю хладнокровность, явно била дрожь. Почему?
— Отвечай!— прорычал Скорпиус, склоняясь к Донгу, глаза которого заполнили половину лица.
— Я...— домовик буквально выдавил это слово.— Мисс Лили...— и через мгновение эльф бросился на пол и стал биться о него головой, отчего Ксения тут же дернулась из кресла. Но мягкие руки Джеймса усадили ее обратно. Да и Малфой уже среагировал — он схватил домовика за тунику, в которую тот был одет, и поднял в воздух, встряхивая.
— Или ты говоришь, или я тебя...!— рука Скорпиуса дрожала. Ксения не понимала, что происходит, но чувствовала, что с Малфоем что-то не так, что он что-то сильно переживает. Мгновенно переживает, вот сейчас...
— Он не может говорить.
Ксения вспомнила о незнакомке, что до сих пор стояла без движения посреди гостиной. Скорпиус перевел на нее тяжелый — ледяной — взгляд и медленно опустил на пол Донга. Тот поднялся на ноги и тут же прижался к коленям Скорпиуса, словно ища у него защиты. И Малфой не оттолкнул, не отошел сам — он положил ладонь на макушку домовика, отчего огромные глаза Донга снова наполнились слезами.
— Он не может говорить, потому что ему запретили.
— И кто же запретил моему эльфу говорить?— четко и медленно спросил Скорпиус.
Ксения откинулась в кресле, внезапно почувствовав дурноту. Нет, это была не ее дурнота — чужая.
Лили...
Она не знала, стоит ли говорить что-то сейчас — она чувствовала, что эта девушка здесь не просто так, что она должна что-то рассказать.
— Ты в порядке?— Джеймс склонился над ней, и она кивнула, словно давая ему разрешение сейчас заняться тем, что он должен делать.
Ведь это он привел незнакомку в этот дом.
— Малфой,— Джеймс сделал всего полшага от кресла и остановился. Ксения знала — он боится снова оставить ее одну, словно она могла исчезнуть.— Ты...
— Что мой эльф делает с вами и кто запретил ему говорить?— Скорпиус не сводил взгляда с девушки.— Кто вы?
— Меня зовут Элен,— гостья вздернула упрямый подбородок. Взгляд ее глаз был таким же холодным, как и стоящего напротив нее мужчины.— Но мне кажется, что вы это и так знаете...
— С чего бы это?
Ксения прикрыла глаза, потому что страх — заполняюший все внутри страх — прорвался откуда-то издалека, но он был таким сильным, словно это был ее страх.
Лили, что с тобой? Ведь я даже не могу тебе помочь... Ксения тяжело дышала, сжимая кулаки. Она слышала то, что происходило в этой гостиной, но при этом она позволила себе окунуться в этот страх, прочесть сознание Лили.
— Вы меня не узнаете?
Он меня убьет, вот сейчас он меня убьет...
— Может, перестанем играть в вопросы, и вы, наконец, мне скажете...?
Мне совсем не больно... Скор, все будет хорошо, ты переживешь это...
— Донг нашелся в ее доме, там же был и Альбус. Его пытались похитить. Отец считает, что это сделал ее муж...
— Твой отец?!
— Он ушел в Министерство...
Мне нет без него жизни, ты лжешь! Я не могу тебе ответить, но как же ты ошибаешься! Он это все для меня...
— Так кто же он, ваш муж?
Ксения вскрикнула, потому что сильнейшая боль наполнила ее — наверное, так же, как сейчас где-то она наполнила Лили.
— Ксени! Ксени!— Джеймс тряс ее за плечи, голос его дрожал. Но она не могла открыть глаз и с трудом удерживала сознание — свое, потому что Лили она больше не ощущала.— Манчилли, нам нужен Тео, срочно!!!
— Ты меня слышишь, Ксения?— это был Скорпиус, его голос, вновь ставший живым. Не мертвым голосом вопросов.
— Малфой, Тео!!!
Она попыталась хоть что-то сказать, успокоить эту панику, сковавшую Джеймса, но она даже не могла открыть глаз, потому что боль Лили стала ее болью, ужас Лили стал ее ужасом.
Она не чувствовала. Она потеряла не только сознание Лили. Она перестала ощущать ту слабую нить души, что рождалась в ней все эти дни.
Он исчез.
— Я к Розе,— это был голос Лианы МакЛаген.— Как я могу туда попасть?
Ксения была словно на волнах, и ей не хотелось, чтобы качка останавливалась, потому что тогда придется думать о том, откуда этот ужас, откуда этот страх. Она не хотела возвращаться сейчас в реальность... Возвращаться в эту пустоту...
— Не двигайтесь с места!
Ксения знала, что это Малфой сказал Элен, этой странной девушке, от которой, как поняла Ксения, исходит волнение, и смущение, и страх, и нервозность. Она что-то знает? Но разве уже не поздно?
— Ксени, ты меня слышишь?— это руки Джеймса, это его голос.— Где ты ее нашел? Что с ней? Как...?
Она не в силах была пошевелить губами, лишь понимала, что муж сейчас будет пытать Скорпиуса, а Ксения так хотела сама ему все рассказать — чтобы Малфой мог заниматься поисками Лили.
— Неважно,— Скорпиус тоже был рядом.— Донг, сюда, быстро! Черт, ты совсем сдурел???
— Он не может, Малфой,— тихий, но сильно взволнованный голос Джеймса.
— Где ты его нашел?
— Сейчас неважно! Ксени... Ответь мне... Где их носит?!
Она дышала и слышала. Но не думала и старалась не чувствовать, потому что тогда чужой страх снова станет ее. И не страх — ужас. Впервые в жизни она испытывала ужас...
Наверное, она потеряла все-таки сознание, потому что в наступившей тишине вдруг вздрогнула, отчетливо услышав вскрик Джеймса:
— Она беременна!
— Ксения...— это был голос Тео, хорошо знакомый, спокойный, обнадеживающий.— Ты связала себя Ментальной нитью? Если да, то постарайся кивнуть...
Она постаралась, но не была уверена, что у нее получилось. Но все-таки расслышала тихий вздох Тео.
— Это плохо? Что с ней?
— Поттер...
— Что с ней?!
— Джеймс, отойди, твою...!!!
— Это моя жена!