— Я им нужен,— Рон указал на Берти, что робко вышла из-за занавески и остановилась, боясь им помешать.
Неловкую ситуацию нарушили шаги в гостиной, потом в кабинете появился неочень довольный Альбус, сжимавший в руках мантию, и Гарри, покровительственно улыбавшийся в спину сыну.
— Почему я должен ехать в школу, когда с Лили не все в порядке?— упрямо повторял Ал, подходя к Розе и глядя на нее, словно кузина могла повлиять на решение Гарри. Рон даже улыбнулся.
— Потому что тебе всего одиннадцать и ты ничем не можешь больше помочь, а вот получить побольше знаний, чтобы потом помогать людям, вполне тебе по силам,— спокойно объяснил Гарри, тоже улыбаясь, но тяжело, словно тень происходящего в его душе скрыла лицо. Что ему стоило сейчас уйти от дочери?
Когда же все это закончится в жизни измученного Гарри Поттера? Наверное, никогда, потому что слишком много Личностей было вокруг него. Зато Гарри никогда не перестанет чувствовать себя собой, всегда будет готов к неожиданностям и неприятностям...
— Рон, я могу захватить Берти,— Гарри посмотрел на него, зеленые глаза устало мигали, словно он бы с большим удовольствием сейчас заснул.
— Я хочу сам проводить ее, если не возражаешь.
Гарри пожал плечами.
— Я попорощаюсь с мамой,— обиженно откликнулась Берти и скрылась за шторой.
Альбус сердито смотрел на отца:
— Я все равно найду способ...
— Ал, не начинай, хватит глупостей на этот семестр, ладно?— Гарри оперся спиной о стену и тяжело вздохнул.— Можешь искать способ, но только в стенах Хогвартса...
Ал нахмурился, а потом довольная улыбка осветила его лицо, от чего Гарри стал почти серым. Да, непросто быть отцом мага-вундеркинда. Но сам сделал, сам теперь и мучайся, с усмешкой подумал Рон, чувствуя толику гордости за зеленоглазого мальчишку, ведь он был сыном Джинни...
— Хорошо, как скажешь,— промурлыкал Альбус. В кабинет вернулась Берти.
— Ты обещал, дядя Рон, не забудь,— девочка взглядом пыталась ему напомнить о том, что, как только маме станет лучше, они должны приехать в школу. Забудешь тут...
— Идемте,— Гарри выпрямился и кивнул Розе:— Мы скоро вернемся.
— Я пока побуду здесь,— Роза пожала плечами, и Рон вполне понимал, что дочь лучше бы была сейчас в больнице, подле Лили, но обязанности всегда брали верх над желаниями Розы. Такая уж она выросла... И этим Рон тоже гордился.
Они путешествовали через камин, сначала Гарри, потом дети, Рон вошел последним.
В кабинете МакГонагалл никого не было, лишь портреты тихо дремали. Рон бросил взгляд на рамку Дамблдора, но того в портрете не оказалось. Опять прохиндейничает где-то, старый интриган... Или помнит, как Рон обещал уничтожить его раму за все его партии в прошлом, за его игры с детьми...
— Идем, найдем МакГонагалл или профессора Фауста...
— О, нет, папа, он же тут же нас накажет!— фыркнул Альбус.
— И правильно сделает,— Гарри улыбнулся и открыл дверь.
В коридорах было тихо, наверное, час ужина. Рон шел рядом с Гарри и пытался оттолкнуть от себя странное чувство возвращения, что все сильнее окутывало его. Он так давно тут не был. В последний раз... с Гарри и Гермионой. Это было в конце их седьмого курса. Так давно...
— Эй, Брун!!!— закричал вдруг Альбус, заметив мальчишку в конце коридора, и Рон даже подпрыгнул, возвращаясь к действительности. Но мальчик лишь оглянулся и тут же быстро исчез, словно сбежал.— Черт, он дуется...
— Конечно,— Берти потрепала Ала по плечу.— Не волнуйся, у него это быстро пройдет...
— Он слизеринец?— хмыкнул Рон, стараясь не думать о Гарри, что шел рядом.
— Нет, гриффиндорец,— улыбнулся Ал,— до Слизерина я еще не добрался...
— Как им повезло,— фыркнул Рон. Гарри спрятал улыбку.
— Вот и профессор Фауст,— Берти опустила голову и прикусила губу, интуитивно прижимаясь к ноге Рона. Он положил руку на ее плечо: ну, что такого страшного может сделать профессор? Всего-то наказать.
— Добрый вечер,— декан Гриффиндора был уж слишком молод для этой должности, подумал Рон. И слишком красив. И судя по манерам, слишком чистокровен.— Вот вы и вернулись,— произнес профессор, глядя на Ала и Берти. Девочка виновато сопела, а Ал как ни в чем не бывало улыбался своему декану.— Идите на ужин, а потом приходите в мой кабинет, мы обсудим ваше поведение.
— Что ж...— Гарри пожал руку профессору Фауста, а потом присел перед чуть сникшим Алом.— Прошу тебя: не надо больше сбегать, ладно? С Лили все будет хорошо.
— Ну, раз ты так уверен...— с сомнением ответил мальчик.
— Я тебе напишу. Нет, Лили сама тебе скоро напишет. Веди себя хорошо,— Гарри поцеловал сына в черную макушку, потом повернулся к Берти:— Позаботься о нем, ладно?
Берти кивнула, смущенно улыбаясь, потом сделала шаг вперед и обняла Рона за колени:
— С мамой все будет хорошо, ты обещал.
— Конечно, крошка,— Рон присел и обнял ее в ответ — нежно и бережно.— Мы скоро тебя навестим.
Она кивнула. Ал взял ее за руку, и двое первокурсников поспешили по лестнице в Большой Зал.
— До встречи,— профессор Фауст последовал за детьми, оставляя их с Гарри в тихом коридоре.
— Что ж...— Рон повернулся и посмотрел на портреты, что с любопытством уставились на них.— Тут почти ничего не изменилось...
Гарри согласно кивнул.
— Можем прогуляться,— предложил он, направляясь к боковой лестнице, что, как помнил Рон, вела прямо в Холл.— Не думаю, что МакГонагалл стала бы возвражать...
Рон пожал плечами, по старой привычке засунув руки в карманы. Он почему-то чувствовал себя сейчас совсем старым.
В парке тоже никого не было, фонари тускло освещали дорожки. Вдали качалась на ветру Гремучая ива, их старая подружка. Над стадионом высились темными тенями кольца, вдалеке светилось окошко хижины Хагрида, а радом — постусторонней тенью — голубой мрамор.
— Так и хочется пуститься бежать к Хагриду на чай,— тихо признался Гарри, стоя на ступенях и глядя вдаль.— Хотя Альбус сказал, что его кулинария все так же оставляет желать лучшего...
Рон хмыкнул, ощущая ту же странную тоску, что сейчас мучила Гарри. Они оба невольно подумали о том, чего сейчас не хватало для создания полной иллюзии.
— Как она?
Они шли по дорожкам темного парка, огибая берег озера. Наверное, только здесь они и могли заговорить о том, что мучило обоих. Нет, не мучило — заполняло.
— Хорошо,— Гарри смотрел себе под ноги, свет одиноких фонарей отражался от стекол его очков.— Пережила.
Рон кивнул, едва осмеливаясь дышать. Он всегда боялся мига, когда ему вдруг придется говорить о ней, но сейчас понимал, что ему это необходимо. Поговорить, узнать, коснуться хотя бы мыслями, а потом продолжить свой путь — вдали от нее.
— Она части думает о тебе,— проговорил Гарри.
Тьфу! Рон был готов за эти слова тут же открутить своему другу голову. Ну зачем он это говорит? Что это изменит, кроме того, что добавит боли в его и так чуть зажившее сердце?
— Я думаю, ты должен об этом знать,— словно прочитав его мысли, добавил Гарри.— Она бы была рада тебя видеть.
— А я рад, что не встретил ее,— угрюмо ответил Рон, не поднимая глаз.— Это совершенно бесполезно, зачем зря мучить друг друга?
— Я теперь не знаю, как рассказать ей. Она не простит, что я не написал ей о тебе...
— Я тебе запретил, как и Розе, ты забыл?— Рон дышал медленно и размеренно, чувствуя, как успокаивается начавшее бешенный бег сердце.— Не говори ей...
— Лгать?
— А у вас все еще нет друг от друга тайн?— хмыкнул Рон, ощущая горький укол старой ревности.— Как всегда...
— Прости.
Рон замер, глядя прямо в зеленые глаза Гарри. Он еще никогда не просил у него прощения — вот так.
— Что?
— Прости за то, что отнял у тебя твою жизнь...— голос Гарри дрожал, словно он боялся, что не сможет этого сказать.
— Ты, как всегда, эгоист,— фыркнул Рон,— ты всегда почему-то считаешь, что ты в центре жизни и все, что происходит, происходит из-за тебя. Расслабься, Гарри, если бы я сам не оставил эту жизнь, ты бы никогда не смог ее отнять.