Непринужденный тон явно дал Гарри почувствовать себя лучше. Но он не отвел свой взгляд.
— Хватит мучиться,— Рон протянул руку и положил на плечо друга.— У меня не было другого выхода, и я даже рад, что ушел. Достаточно уже того, что мы потеряли... Джинни...
Странно, что он смог произнести имя сестры — раньше это было почти так же невозможно, как произнести «Гермиона».
— Ты пойдешь со мной?— вдруг спросил Гарри, и Рон сразу понял, о чем он. Совсем скоро будет очередная годовщина того дня, когда их жизни разделились.
— Ты ходишь туда один?
Гарри кивнул, пряча глаза. И Рон был даже рад этому тихому, старому страданию Гарри — он не забыл, он помнит Джинни.
— Я приду прямо туда, в тот день, на закате,— кивнул Рон.
Гарри благодарно похлопал его по плечу, и они оба улыбнулись — так, словно им было снова по семнадцать.
— Нам не хватает вас,— тихо проговорил Гарри, когда они направились к замку, чтобы вернуться в дом Розы, в реальный мир, что, казалось, растворился в воздухе Хогвартса, хранившего воспоминания о них.
О них, о Джинни, о других, кто уже никогда не вернется в эти стены.
— Мне вас тоже,— словно эхо, откликнулся Рон.— Но это не очень высокая цена за то, чтобы все мы снова научились жить.
— Тяжело было?
— Терпимо,— солгал Рон, поднимаясь по ступеням.— У меня были Сара и Берти.
— Ты любишь ее?
Рон усмехнулся и повернулся к Гарри, зная, что в его глазах сейчас отражается мука прошедших лет:
— Да. Так же, как любил Джинни.
Потом он развернулся и вошел в Холл, потому что очень хотел уйти отсюда, из этого каменного сундука воспоминаний.
Он сидел в пустом классе и скучающе смотрел в окно, за которым уже стемнело. Лишь отсветы от почти закончившей свой рост луны нарушали темноту беззвездного неба. Хотелось подойти к стеклу, достать палочку и зажечь звезды, чтобы дать ночи мирную — а не пугающую — красоту.
Улыбнувшись этой странной мысли, — даже самым талантливым волшебникам неподвластно все в этом мире — Альбус взял в руку перо, неторопливо обмакнул его в чернила и продолжил писать строчки, чуть прикусив нижнюю губу. Настроение было хорошим, чего, наверное, так и не понял профессор Фауст, оставивший его здесь. На лице декана явно читалось недоверие, когда он увидел улыбку на губах наказанного Ала.
Ну, не мог он сдержаться, что же теперь?! Он не думал, что узнать необходимую ему информацию будет так легко. Значит, голова профессоров устроена на тот же манер, что и у остальных. Жаль…
— Вот ты где…
Альбус поправил сползшие с носа очки и отложил перо, глядя на вошедшую в класс Аманду Дурсль.
— Ты меня искала? — вежливее было просто спросить, чем тут же легко воспользоваться зрительным контактом с такой доверчивой Ами. Не стоит заводить дурные привычки, папа об этом напоминал очень часто. Видимо, он боялся, что Ал станет чем-то похожим на Тео. Тот очень не любил задавать вопросы.
— Да, хотела узнать, где тебя носило, — Аманда села рядом с ним и заглянула в наполовину исписанный свиток Ала. — Ну и каракули.
— Я знаю, — мальчик смущенно пожал плечами. — Зато я хорошо рисую, жаль, что такого вида наказаний в Хогвартсе не существует.
— И что за строчки ты пишешь? Никак не разберу, — Аманда нахмурилась, пытаясь прочесть то, что уже успел много раз скопировать Ал.
Первокурсник улыбнулся:
— «Все планы по спасению отдельных личностей, или человечества в целом, должны быть согласованы с деканом факультета». Сто пятьдесят раз.
Аманда прыснула:
— С чувством юмора у профессора Фауста все в порядке, что бы ни говорил Джеймс. Итак, кого ты спасал на этот раз?
— Ох, это долгая история, — Альбус снова взял в руку перо. — И она еще не закончилась.
— Что-то случилось? — девочка сразу взволновалась, и Ал знал, почему. Аманда была очень привязана к их семейству, она проводила в их доме большую часть каникул, когда ее родители и брат Зак гостили у бабушки и дедушки. — Дядя Гарри?
— Лили, — тяжело выдохнул мальчик. — Один человек, не любящий Скорпиуса, стер его из воспоминаний Лили. Они очень страдают, особенно Скорпиус.
Аманда в ужасе приложила ладошку ко рту.
— Бедная Лили… Она… совсем его не помнит?
Альбус пожал плечами, возвращаясь к своим строчкам:
— Помнит, но не в ту пору, когда она его полюбила.
— О… Бедняжка Скорпиус… — на глаза Аманды навернулись слезы, и Ал даже чуть не улыбнулся: кузина всегда сторонилась мужа Лили, слишком стесняясь в его присутствии и чуточку боясь, особенно юмора Малфоя. А тот до сих пор называл ее «Колобком», хотя за три года она очень выросла и ее полнота перестала бросаться в глаза. — Но ты почему-то совсем не выглядишь обеспокоенным.
— Сто пятьдесят, — Альбус удовлетворенно поставил точку в своем наказании и только потом снова посмотрел на Аманду. — Любовь может победить даже смертельное заклятие, так что ей какое-то Забвение?
— Опять ты говоришь чужими суждениями, — укорила мальчика Аманда, хмурясь. — Как старик…
— Я разделяю эти суждения, — хмыкнул Ал, потягиваясь. — Все образуется.
— Ее вылечат? Тео и Ксения ведь могут?
— Тео не может, — покачал головой Ал. — Дело не в памяти Лили.
— А в чем?
— Я не знаю, — Альбус вертел в руках перо. — Ксения знает, но тоже ничего сделать не может, потому что боится навредить.
— Значит, все останется так? — не поверила Аманда. — Лишь надеяться и ждать?!
— Кто сказал? — улыбнулся Ал, беря чистый свиток и обмакивая перо в чернила. — Любовь любовью, но и ей иногда нужно помочь…
— Ал, вспомни строчки, что ты только что писал, — предостерегла его Аманда. — Мне не нравится блеск в твоих глазах. У тебя достаточно проблем и так...
— Я помню строчки, именно поэтому написал Фаусту записку — пусть согласовывает, — ухмыльнулся мальчик, ощущая в себе немного от Джеймса. Даже с Алом иногда такое случалось. Хорошо, что брат пока об этом не знал.
Аманда прочла вслух то, что постарался написать разборчиво Альбус:
«План спасения Скорпиуса Малфоя от него самого: поговорить с портретом Альбуса Дамблдора, отправить сову, ждать С.М. в кабинете. Затем действовать по обстоятельствам. Прошу согласовать».
— Ал, тебя опять накажут.
— Нашла, из-за чего переживать. Идешь со мной? — он поднялся и собрал свои вещи.
— Куда? — чуть испугалась Аманда.
— В кабинет директора, конечно, — мальчик положил свитки на стол Фауста. Жаль, что Брун с ним не разговаривает: друг считал, что Ал его бросил, убежав веселиться без него. А Марин и Берти, наверное, уже в башне Рейвенкло.
— И как ты туда собрался попасть? — Аманда последовала за Алом в коридор. — Ведь нужен пароль, а его знают лишь… Ой, Ал, только не говори, что… Нет, ты этого не делал.
Мальчик только улыбнулся, подмигивая кузине. То, что знают другие, редко могло остаться секретом для Ала. Тем более, что, как оказалось, голова у профессоров устроена так же, как и у других.
— Сначала в совятню, — уверенно решил мальчик, меняя направление.
— Уже поздно.
— Самое время.
— Если нас поймает Филч… — Аманда озиралась в пустых уже коридорах.
— Не поймает, не трусь, — Ал быстро свернул на боковую лестницу. Дальнейший путь до совятни они проделали молча.
Почти все совы уже улетели на охоту, и Ал поторопился достать перо и свиток, написать несколько строчек и привязать письмо к лапе не очень-то довольной этим совы. Они явно нарушили ее планы на вечер.
— Простите, Мадам Сова, — прошептал Альбус, выпуская ее из окна. — Быстрее к Скорпиусу!
— Нам обязательно идти сейчас в кабинет директора? — робко спросила Аманда. Наверное, если бы не ее привязанность к Лили, то она давно бы ушла к себе в гостиную. И Ал был ей благодарен за компанию — вдвоем всегда веселее. Он опять подумал о дувшемся Бруне и даже улыбнулся: тот и на этот раз пропустит все самое интересное, причем теперь уже по своей вине.