— Нет,— тень улыбки дрогнула на губах Сары.— Перед ней. Перед вашей мамой.
— Мамой?— в горле встал ком, словно весь воздух из легких выкачали. Неужели она сейчас узнает, что же на самом деле произошло между родителями до того, как отец ушел? Роза всегда подозревала, что мама сказала не все, но никогда ее не спрашивала, боясь причинить матери боль.
— Он ударил ее.
Роза судорожно втянула воздух. Папа? Добрый, спокойный, преданный папа, который маму был готов на руках носить, даже когда сердился на нее? Нет, это бред...
— Почему?
— Я не знаю, я никогда не спрашивала,— Сара снова накрыла холодной рукой ладонь девушки.— Но он так и не простил себя, поэтому никогда и не нашел в себе сил снова увидеть ее. Он никогда не сделает этого. Ведь он не встречался с ней в эти дни, не так ли?
— Он считает, что опасен для нее?— Роза не стала отвечать на вопрос, раз уж Саре ответ был и так известен.
— Он считает, что он предал ее. И что он уже не он, в чем, наверное, прав...
— Чушь какая-то...— Роза ощутила, что у нее разболелась голова.— Если это и правда, мама давно простила его... Она его любит.
— Но он себя не простил,— грустно заметила женщина, в упор глядя на Розу.— Поэтому он остался с нами — чтобы иметь кого-то, ради кого бы он продолжал дышать.
— Он любит вас, поэтому он остался,— девушка постаралась подавить нотки ревности в голосе.
— Да,— не стала спорить Сара.— Он меня любит. Как сестру.
— Ммм...?
— Я стала для него той, кого он похоронил прежде, чем уйти от вас,— медленно уточила Сара, отводя голубой взгляд и прикусывая губу.— Он не раз говорил мне об этом...
Роза не верила своим ушам, зато чувствовала сметение лежащей женщины:
— А вы... вы любите его... как брата?
— Я даю ему то, что ему нужно. И мне этого достаточно,— Сара так и не посмотрела на нее, комкая слабыми пальцами уголок одеяла.
Роза постаралсь успокоить дыхание и уложить в гудящей голове все то, что она узнала.
— Зачем вы мне это все рассказываете?— немного жестко спросила девушка, привлекая к себе внимание замолчавшей Сары.
— Я не буду просить его быть с нами, если... он решит быть здесь...— она с трудом подбирала слова.— Если вы его об этом попросите — о том, чтобы он остался с вами... Хотя, скорее всего, он откажет...
— Я не буду просить,— тут же ответила Роза.— Я не хочу, чтобы он страдал. Мне просто...
— Что?— слабая ладонь сжала ее руку.
— Мне кажется, что, где бы он ни был, он будет страдать...
— Боль бывает разной...
Они замолчали, и Роза постаралась ни о чем не думать. Так сложно быть взрослой и стараться не думать о себе, именно сейчас сложно! И хотя она всегда знала, что отец не вернется к ним, это было написано на его лице, в его новом — неукротимо-независимом — взгляде, было больно осознавать это так четко и ясно.
— Вы знаете, где мы живем?— вдруг спросила Сара, прикрывая глаза.
— Мы были там.
— Тогда вы будете всегда знать, где его найти и проверить, насколько он счастлив... Просто...
— Что?
— Не отнимайте его у нас, только не теперь,— в голубых глазах была почти мольба, холодные руки до боли сжали ладонь Розы.
Даже если она и могла бы это сделать, — вернуть отца в семью (в чем девушка сильно сомневалась) — она бы никогда на это не пошла. Все было слишком сложно, чтобы запутать еще сильнее. Отец, мама, дядя Гарри, Хьюго, Лили и Джеймс, она сама...
— Берти очень нравится Хогвартс,— решила сменить тему Роза, отводя взгляд от Сары.— Она дружит с моим кузеном...
— Да, она нам писала,— ясная, материнская улыбка осветила изнеможенные черты.— И Хогвартс... он очарователен...
— Вы учились там?
— Да,— женщина почему-то смутилась.— Я была на шестом курсе, когда ваш брат поступил в школу. Джеймс Поттер... Мы играли в одной команде по квиддичу...
Роза быстро сделала нехитрые подсчеты и удивленно посмотрела на Сару:
— Но... тогда вам должно быть не больше...
— Мне скоро двадцать восемь,— слабая усмешка пробежала по губам женщины.— Я на год оставляла Хогвартс, чтобы родить Берти... Знаю, странная история... Но бывают и такие, думаю, сейчас бы этому никто не удивился... Влюбилась, забеременнела, родила...
— А...?
— Отец Берти был иностранным студентом, с которым мы познакомились в лагере для юных волшебников. Я больше никогда и ничего о нем не слышала,— Сара закрыла глаза, но улыбка не сошла с ее губ.— Я почти пропустила два первых года жизни моей Берти, пока заканчивала Хогвартс... Профессор МакГонагалл часто шла мне навстречу, позволяя отлучаться, чтобы увидеть дочь... Но все это держалось в тайне, моя мама очень долгое время скрывала, что она воспитывает внучку... Она много раз повторяла мне, какая ж я была наивная дурочка, что позволила себя соблазнить... Но я рада, что у меня есть Берти.
Почему-то Роза не считала Сару дурочкой — перед ее глазами был наглядный пример. Лили и Малфой. Благо, что в их случае ничего подобного не случилось...
— Кто-то пришел,— прошептала Сара, медленно погружаясь в сон.— Скажите Рону, что я хочу домой...
Роза обернулась, когда услышала тихие шаги в кабинете. Через несколько секунд за штору заглянул Тео. Под глазами у него были темные круги усталости.
— Она очнулась,— прошептала Роза, вставая и подходя к мужчине.
— Ты дрожишь,— почти испугался он, обнимая девушку.— Тяжелый разговор?
— Что-то типа этого,— кивнула она, пряча лицо на его плече.— Пойду приготовить чая...
— Я буду через пару минут,— кивнул Тео, разжимая объятия. Он снял мантию и приблизился к постели Сары. Роза тихо вышла из-за ширмы, беря себя в руки.
Ничего уже не изменишь. Нет смысла мучиться и стараться что-то исправить. Тем более, что никто этого не хотел, кроме нее. Да и она — тоже. Проще успокоиться и оставить все как есть.
И простить.
Девушка вышла в темную гостиную и зажгла свечу, когда из камина кто-то стремительно вышел.
— Господи, Роза! Ну слава Мерлину, я хоть кого-то нашла! Что случилось? Где Гарри? Роза...!
— Мама...— выдохнула девушка, глядя на взволнованную Гермиону Уизли.
Я не хочу желать этот выбор! Только не я!
Ксения Верди.
Она чувствовала себя очень хорошо, полной жизни и энергии. Хотелось что-то делать, кому-то помочь, с кем-то говорить. Хотя она прекрасно понимала, откуда это идет...
Ей хотелось как-то заполнить те семь месяцев, что отделяли ее от зеленоглазого мальчика, который стал ее частью. Заполнить для себя и для него — для Джеймса, что стоял перед ней и взволнованно вглядывался, словно чувствуя то, что ей предстояло сказать.
Она слишком долго оттягивала этот момент — она так не хотела причинять ему боль, особенно сейчас, когда, кажется, все самое трудное позади, когда ему нужно просто поесть и поспать... Если бы она могла так поступить, продливая его блаженное неведение...
Она не могла. Она слишком его любила и слишком хорошо чувствовала то новое чувство, что медленно крепло в его душе — всегда такой ясной и доступной для нее. И это его чувство — пока еще неуверенное, но волнительное — она не могла игнорировать. Не могла игнорировать воспоминания о том, как он клал свою большую ладонь на ее еще плоский живот и неуверенно улыбался, словно про себя разговаривая с малышом и смущаясь из-за этого. Она не могла отогнать от себя мысли о том, как он старался постоянно подкормить ее, не давать перетруждаться, как он был вдвойне бережным, держа ее в своих немного неуклюжих объятиях спортсмена...
— Почему ты улыбаешься?
Ксения пригладила его чересчур лохматые волосы, на миг мелочно подумав о том. что может оттянуть разговор ненадолго — дать ему принять душ, поесть и поспать. Ему будет легче это пережить...
Но нет, она не могла больше тянуть — слишком много надежды было в его глазах, слишком осязаемым уже было то новое чувство, что завладело его сердцем. Она знала, что в ней оно тоже есть, но ведь ей легче — у нее были воспоминания о зеленоглазом мальчике...
— Ксения, что с тобой?
Наверное, он увидел, как изменилось ее лицо, или же почувствовал, как она напряглась, готовясь причинить ему боль своими словами.