Все это произошло быстро: те двое, которые стояли ко мне спиной, не успели понять, что происходит, а я уже был рядом с ними с занесенным мечом в руке. Мальчишку в яркой накидке я попросту отшвырнул в сторону, а второму одним взмахом перерезал горло до шейных позвонков. Затем, прикрываясь им как щитом, я метнул третий нож в приближающуюся фигуру в капюшоне и толкнул обмякшее тело кому-то под ноги.
В следующий миг я ринулся туда, где поднимались с земли те, что держали женщину. На Эдгара я даже не взглянул — сам справится. Я же рубанул одного из поднимавшихся, ударом ноги отбросил второго и, развернувшись, снес голову насильнику, не успевшему даже прикрыть срам.
Все, я успел развернуться, закрыв ее собой. Ожидал новой атаки, но эти олухи еще и не опомнились, так что мне вновь пришлось идти на них первому. Краем глаза я успел заметить, как Эдгар каким-то незнакомым приемом перебросил через себя того, кто заламывал ему руку, но, как видно, сразу не успел добить, и они сцепились. Больше я не смотрел, отбивал чьи-то удары. Не воины, это я понял, но и не совсем неумехи. Плохо, что их много. Я отбился от одного, тут же лягнул другого, нападавшего сбоку. Неудачно — тот повалился на пытавшуюся подняться женщину. Черт возьми! Но я уже отбивался от нового выпада, пырнул снизу и не промахнулся. Рука ощутила привычное сопротивление вражеской плоти, а душа — знакомый кураж боя, почти веселье. Теперь женщина оказалась позади меня, а я застыл в ожидании новой атаки.
— Босэан! — клич крестоносцев привычно сорвался с моих уст, и кинувшийся было на меня разбойник вдруг заголосил и метнулся прочь.
Ну не гнаться же за ним, в конце концов? Я отступил назад и пинком откатил с женщины неудачно привалившего негодяя. Почти не глядя, сдвинул на его голове капюшон, ослепив. Рядом уже шаги, и я только и смог, что отпихнуть его в проем пылавшего дома.
Я стремительно обернулся — и мой меч принял на себя удары двух клинков одновременно. Эти парни и в самом деле не воины — полагаются на силу, а не на умение. Я сделал несколько ложных выпадов, уклонился и снова почувствовал, как мой меч задел живую плоть, но тут же перехватил чью-то руку и налобником шлема с силой ударил в оскаленную личину, а когда противник обмяк, оттолкнул его от себя.
И наконец-то один из нападавших оказался стоящим противником. А я-то уж было решил, что эти «черные капюшоны» горазды воевать только толпой. Этот парень с ходу нанес такой удар, что мою правую руку спас только наруч из бычьей кожи, усеянный бляхами. Боль, однако, прострелила мышцы до плеча, и я чертыхнулся, перебросил меч в левую — для меня почти несущественно, какой рукой рубить, — и коротким хлестким движением вогнал острие клинка прямо в дыру капюшона, изображавшую рот, повернул и рванул к себе.
И глядеть не стал, как он оседает, потому что тот мерзавец, которого я отправил в огонь, как раз с воплями вывалился оттуда, и пришлось насадить его на острие, как жука на булавку.
Ну, кто там еще?
Но меня больше не трогали. Зато Эдгар, позаимствовав чей-то меч, дрался с нечеловеческой яростью — полуголый и окровавленный, словно только что из преисподней.
— Босэан!!!
Ну это уже я его раззадорил.
Неожиданно с фланга с мечом наперевес к нему с визгом кинулся тот самый мальчишка в оранжевой накидке. Эдгар едва успел отразить удар противника и поднырнуть под меч мальчишки. Но при этом он нанес «оранжевому» такой удар головой, что тот выпустил меч и кубарем покатился по склону.
Я решил, что с ним покончено, но нет — «оранжевый» начал подниматься. Я шагнул было к нему, но поскользнулся на влажной от крови траве, и пока ловил равновесие, «оранжевого» уже тащил к берегу один из «черных капюшонов». Внизу он швырнул мальчишку в лодку и с разбегу оттолкнул ее от берега.
В этот миг в пылающем доме рухнули стропила. Сноп искр взвился вверх, озарив все вокруг. Когда я снова взглянул на лодку, она быстро удалялась в темноту. «Оранжевый» понуро сидел, а второй работал шестом, как заправский перевозчик. Но знаете, что меня поразило в тот миг? Из-под капюшона «оранжевого» свисали длинные темные косы!
Баба! И все одно не бросаться же мне за ними вплавь. Однако я поспешил поднять свой арбалет. Ч-черт! Пока я успею вставить болт, они уплывут. Зато рядом валяется труп, в спине которого торчит знакомая рукоять. Я вырвал свой нож, поспешил к берегу и в самый последний миг успел метнуть клинок.
Зашуршал рассекаемый воздух, и тот, что орудовал шестом, с воплем рухнул. Каков неженка, ведь нож попал в него уже на излете. Но как попал! Прямо в задницу. Этот парень еще долго не сможет скакать верхом, да и скамейку будет пододвигать под самые коленки.