— Ну вот нам и довелось снова свидеться, Гита, — сказал Эдгар.
Снова?
Она улыбалась. И как улыбалась! Просто сияла.
— Вы спасли меня, спасли всех нас!
Кровь Водана! Они говорили так, словно были давно знакомы.
— Я много думал о тебе, Гита. Отныне ты под моей защитой и…
— Я так рада! — почти всхлипнула она.
Не вытерпев, я шагнул вперед.
— Ты просто купил ее, шериф. Купил на свое проклятое золото. Мы же не щадили себя, защищая внучку Хэрварда.
Наконец-то он перевел взгляд на меня. В первый миг словно и не признал, но потом скривил рот в усмешке.
— О, храбрый Хорса. Я бы удивился, если бы тебя не было там, где заваруха.
Хорошо, что вмешалась Гита. Иначе бы я…
— Милорд Эдгар, прошу быть милостивым к людям, обагрившим свое оружие кровью, защищая меня. Тан Хорса, тан Альрик…
— Конечно, я благодарю вас, храбрые мужи, что вступились за мою подопечную. И отныне вы можете рассчитывать на мою поддержку и покровительство.
А пошел он!.. Ведет себя так, словно он не нашего уже племени и не его долг стоять горой за саксов. Хотя я давно знал, что Эдгар Армстронг — онорманившийся сакс. И дивился, отчего вокруг все так восхваляют его — не сделавшего ни единого выпада мечом, не пролившего вражеской крови. Нет, что хотите думайте, но по мне победа, полученная хитростью и подкупом, никогда не будет считаться достойной восхваления.
Все вокруг ликовали, только я оставался мрачен. Одно порадовало — кислая физиономия Ансельма. Да, проклятому попу не избежать теперь суда и значительного штрафа. Я не смог удержаться, чтобы не сказать ему это. Аббат сидел на бревне, приготовленном для будущего тарана, зябко кутался в свою роскошную бархатную пелерину на меху.
— Не строй из себя героя, Хорса, — сухо сказал он. — Ты ведь не сделал ничего, чтобы причислить себя к таковым. И если бы зять короля не вступился за вас, видит Бог, мы бы взяли вашу цитадель и ты бы думал о покаянии в грехах, стоя под виселицей.
Сейчас Ансельм был похож на бессильную старуху, которая только и может, что ругаться. Но кое-что в его речи меня озадачило. Что этот поп бормочет о заступничестве королевского зятя? Ведь насколько я знал, зятем короля был какой-то граф Анжу, муж императрицы Матильды. И какое ему дело до нас?
Ответ Ансельма меня удивил. Оказывается, у Генриха Боклерка есть еще дочь, правда незаконнорожденная, но все же его плоть и кровь. Зовут ее Бэртрада Нормандская, и наш шериф Эдгар обручен с ней еще с прошлой зимы.
— И он пользуется своим положением, — шипел Ансельм, косясь на стоявшего неподалеку Эдгара. — Родич короля — ха! Высоко взлетел сакс, однако тому, кто так воспарил, больнее будет падать. И я еще погляжу, чем для него обернется желание взять под опеку девицу Гиту Вейк, когда его женой станет столь непростая леди, как Бэртрада.
Я ничего не знал о нормандке Бэртраде. Да и плевать мне было на нее, будь она хоть трижды королевским ублюдком. Главное, мне более не грозит то, о чем я подозревал, глядя на Эдгара и Гиту. Ничего меж ними не будет. А значит… И я твердо решил не тянуть и при первой же возможности попросить руки леди Гиты у ее опекуна. И пусть только попробует мне отказать — ведь я отстоял жизнь и свободу его подопечной!
Пожалуй, я даже готов предстать вместе с нею перед алтарем. Разве она того не стоит?
Было решено, что часть людей шерифа отправится сопровождать Ансельма в Норидж для разбирательства, часть займется приведением в порядок Тауэр-Вейк, а остальные отправятся в Незерби. Что касается Гиты, то и разговора не возникало о том, чтобы ей вернуться в Святую Хильду. Монастырь не место для мятежницы. Это меня обрадовало — я уже ломал голову, как бы поскорее решить вопрос с женитьбой, пока Эдгар не увез девушку.
Пока суть да дело, шериф принял предложение Альрика отправиться в его бург Ньюторп передохнуть, а заодно и отметить благополучное завершение событий. Альрик рвался к своей жене Элдре, потому и поскакал вперед под предлогом того, что ему необходимо отдать распоряжения насчет приема гостей.
Я держался вблизи Гиты. Она была со мной куда приветливее, чем прежде, улыбка играла на ее лице, и у меня мелькнула мысль — а не попытаться ли мне прямо сейчас обратиться к шерифу за разрешением на брак с нею. Но мне не нравилось, как Эдгар Армстронг глядит на Гиту. Не следовало бы опекуну так заглядываться на подопечную. В этом взгляде горело неприкрытое желание. Неужто ты забыл, с кем обручен, красавчик Эдгар?