– А сегодня? Зачем вам еще одна встреча? Без нее что, не обойтись? – спрашивает он.
– Не обойтись, – спокойно говорю я, сворачивая бархатный топ. – Я должна сказать ему спасибо и попрощаться. Не желаю быть неблагодарной свиньей.
Гарольд по-прежнему недоволен и явно хочет что-то сказать или предложить, но отказывается от этой идеи и, сильно хмурясь, машет рукой.
– А ты мог бы в это самое время проститься с Беттиной, – великодушно позволяю я.
В глазах Гарольда вспыхивают огоньки, и он настораживается, очевидно думая, что я снова затеяла выкинуть номер, но я смотрю на него без смеха и, если начистоту, даже не возражала бы, если бы он правда захотел встретиться с Беттиной. Что со мной происходит?
– Беттина в прошлом, – отчеканивает Гарольд. – Я почти забыл о ней, забудь и ты. Если, конечно, правда согласна, как раньше, быть со мной, – прибавляет он погрустневшим голосом.
Усмехаюсь.
– Быстро же ты ее забыл.
– Я не то что забыл ее, а запрещаю себе думать о ней, – выпаливает Гарольд в порыве отчаяния и страстного желания убедить меня в том, что теперь он такой, какой был прежде – порядочный и надежный. Увы, в этом меня уже не уверишь.
Смотрю на часы. Почти одиннадцать! Мы с Джошуа договорились встретиться в полдень.
– Послушай, если ты не против… – осторожно пытаюсь я выставить Гарольда.
Старательно маскируя досаду, он кивает.
– Да-да. Я пойду. Насчет самолета позвоню.
– Ага, – рассеянно отвечаю я, думая уже совсем о другом.
9
Умудряюсь каким-то чудесным образом сбегать в ближайший бутик, выбрать новый наряд, вернуться в гостиницу, накраситься и без трех минут двенадцать уже выхожу из такси напротив кафе. Может, глупо тратить последние сбережения на платье и туфли, но иначе я не могу – безумно хочется остаться в памяти Джошуа красивой. Во всяком случае, по возможности.
У самого входа приостанавливаюсь, охваченная странным чувством. Точнее, смесью чувств: волнением, радостью, страхом и желанием остановить время. Чтобы успокоиться, отвлечься мыслями на что-нибудь постороннее, решаю позвонить кому-нибудь близкому и без колебаний набираю номер Кэт.
– Привет, училка! – Смеюсь. Кэт преподает математику в средней классической школе. Жаль, не литературу. Тогда у меня был бы хоть один человек, с которым можно битый час говорить про книги.
– Привет! Ты где? – спрашивает Кэт.
– Еще в Берлине. Не отвлекаю тебя от твоего благородного и неблагодарного труда?
– Нет. Я уже дома. Сегодня было всего два урока. Что-нибудь стряслось?
Ума не приложу, как Кэт определяет, что у меня неприятности. С ней я, что бы ни случилось, чаще всего разговариваю в том же шутливом тоне, как и с остальными, но от нее ничего не утаишь.
– С чего ты взяла? – спрашиваю я, изображая удивление.
– Так, почувствовала, – неопределенно отвечает Кэт. Свой секрет она никак не желает раскрывать.
Вздыхаю.
– В общем… да, кое-что приключилось. Вдаваться в подробности не стану, скажу кратко: мы встретились с Гарольдом, я сама его разыскала. Как ни печально, выяснилось, что он совсем не тот, кем я его считала. И кое в чем по-крупному меня дурачил.
– Да ну? – изумляется Кэт. – А впрочем, того и следовало ожидать. Идеальных не бывает, я тебе говорила. – Какое-то время молчит. – И что? Вы разругались?
– Гм… Без разбирательства, конечно, не обошлось, но в целом… – Ловлю себя на том, что стою с кислой миной. – Все остается как было.
– И слава богу! – восклицает Кэт. – Разбежаться легче всего. Гораздо сложнее прощать и преодолевать трудности. А прощать в том или ином приходится любого, с кем ни сойдись. И тебя найдется, за что простить. Любви без этого, как ни жаль, не бывает, – философски заключает она.
Не знаю почему, но от ее слов мне становится еще тоскливее. Набираю полные легкие воздуха и, резко меняя тему, бодро провозглашаю:
– Да, кстати! Я тут случайно встретилась с одним нашим общим приятелем. – Осматриваюсь по сторонам, проверяя, нет ли поблизости того, о ком я толкую. – Джошуа. Помнишь? Мы познакомились в Испании.
– Джошуа?! – взволнованно переспрашивает Кэт. – Это тот потрясающий парень, который обхаживал тебя и так целовал, что ты неделю ходила с синяком на губе?
Густо краснею. Про синяк я как-то почти не думала…
– По-твоему, он меня обхаживал? – Я растерянно сдвигаю брови.
– А по-твоему, нет? – с нотками обиды спрашивает Кэт.
– Ну, не знаю… – Если честно, я об этом не задумывалась. Точнее, до тех пор пока мы не пошли с Джошуа танцевать или даже пока не уединились на берегу, мне казалось, что невозможно определить, кого из нас двоих он предпочитает. Впрочем, и потом я, по-моему, не тешила себя иллюзиями, будто его выбор пал именно на меня. Может, мы обе ему понравились, просто так сложились обстоятельства, что поцелуи заполучила я.
– Если бы он обхаживал меня, тогда бы не ты, а я век вспоминала о его поцелуях, – со вздохом говорит Кэт. – Ваша страсть случайно не вспыхнула с новой силой? – любопытствует она с шутливой – или, может, не совсем шутливой – завистью.
– Что ты! – восклицаю я. – Теперь мы просто знакомые, будто и не помним о том, что было тогда. Только этого мне не хватало! – Ухмыляюсь. – Говорю же: я тут выясняю отношения с Гарольдом, мне ни до чего.
Кэт секунду-другую молчит.
– Будь я на твоем месте… – мечтательно произносит она, – не упустила бы такую возможность.
– Кэти! – вспыхиваю я, устыжая подругу. – Ты в своем уме?!
– Да, поэтому так и говорю, – невозмутимо отвечает Кэт. – Если еще с ним увидишься, передавай от меня привет.
– Обязательно, – бормочу я, совершенно сбитая с толку.
Джошуа сидит за тем же столиком, но вид у него другой – задумчивый и печальный. Подхожу неслышными шагами и сажусь напротив.
– Привет!
– Здравствуй. – Он смотрит на меня так, будто одной мне известна некая тайна, от которой зависит будущее целой вселенной. – Поговорили?
– С Гарольдом? Ага. – Делаю попытку казаться веселой, но чувствую, что сейчас в этом нет нужды. Вздыхаю. – Объяснение было трогательным и многословным. – Подходит официантка, и я заказываю чашку кофе. Вопросительный взгляд Джошуа, прикованный к моему лицу, настолько напряжен, что, кажется, вот-вот обожжет кожу. Я молчу, хоть и знаю, чего он ждет. Говорить, чем закончилась наша с Гарольдом беседа, почему-то нет желания.
– Вы по-прежнему вместе? – наконец спрашивает Джошуа приглушенным голосом.
Пожимаю плечами.
– Да.
– И уезжаете вдвоем, сегодня же?
– Правильно.
Джошуа кивает, о чем-то размышляя. У меня в душе скапливается жуткая тяжесть, и хочется освободиться от нее, но я не знаю как. Приносят кофе, я делаю глоток, обжигая язык, однако крепкий напиток не дарит облегчения. Смотрю на лицо Джошуа, и такое чувство, будто нам надо много чего сказать друг другу, а час, который у нас остается, столь короток, что, похоже, нет смысла и начинать беседу. От этого я ощущаю себя жалкой и беспомощной, что тяжелее обиды, нанесенной Гарольдом.
– Кэт передала тебе привет, – говорю я, чтобы нарушить убийственное молчание. – Помнишь ее?
Джошуа медленно, не сводя с меня глаз и слегка прищуриваясь, откидывается на спинку стула.
– Помню ли я Кэт? Ту твою подругу, с которой мы гуляли в Камбрилисе? Разумеется, помню. – Говорит он подчеркнуто медленно, будто каждым звуком на что-то намекает, а я, оттого что у нас впервые столь открыто зашел разговор о тех временах, краснею, точно четырнадцатилетняя девочка, которая сидит перед телевизором в окружении взрослых и наблюдает постельную сцену. – Как она поживает?
– Прекрасно. Работает, замужем. Детей пока нет. – Зачем я рассказываю про замужество Кэт? – спрашиваю я себя. Неужели подсознательно вижу в ней соперницу и спешу сообщить, что она не свободна? Какие глупости! Просто смешно. Сильнее краснею и, представляя, как сейчас выгляжу, ругаю себя на чем свет стоит.