§ 1-Й. НАНТ
Свирепствует Карье. Несчастный Нант трепещет.
Палач от казни изнемог;
Тут изверг гильотиной пренебрег:
Картечь в священников, в аристократов мещет.
Республиканские вдобавок свадьбы шут
Изволил выдумать: аббата с дамой вместе
Велит связать; приданое невесте —
На шею камень в пуд,
В два пуда жениху, — и их в Луару бросят, —
И это все без всякого суда!
Нет, пусть властей парижских не поносят,
А в захолустия заглянут, да сюда,
В провинцию: здесь во сто крат страшнее!
Здесь всякий комиссар-проконсул, и сильнее
Любого римского. — С Карье сошелся Жид
И был тираном приглашен на ужин.
Карье был Агасверу нужен:
Он согласился. Звание и вид
Пришлец менял как вздумает, но чтобы
Везде ему был доступ, он врачом
Слыл часто, твердо убежденный в том,
Что людям их бесценные утробы
Всего любезнее под мировым шатром.
§ 2-Й. УЖИН У КАРЬЕ
Карье
Пей, доктор: это мне вино с курьером
Прислал гостинец из Бордо Тальэн.
Жид
Одобрится ли только Робеспьером
Такая дружба?
«Не без ушей у стен, —
Вскочив, пролепетал Карье с испугом. —
Откроюсь пред тобой, как другом:
Я чист; шпионы не найдут следа,
Чтоб брал я взятки... никогда!
Тальэн мне друг; но он иное дело:
Хватает, грабит слишком смело;
В Бордо составился ископ,
Чтоб на него донесть. — А что мой гороскоп?»
Жид
Тальэн переживет тебя.
Карье
Ужели!
А сколько мне прожить?
Жид
Не знаю; только мне
Пророческие звезды ныне пели,
И ты заметь вдобавок, не во сне:
«В страшной длани Робеспьера
Дни могущего Карье...
Не было еще примера:
Но Вереса пощадит,
Злой, благою тьмой покрыт,
Бессеребреник Катон,
И сойдет со сцены он».
Карье
Со сцены кто сойдет: Катон или Верес?
Жид
Не знаю. Вещий дух исчез
И не расслушал всех моих вопросов.
Карье
Я чист. Я не боюсь доносов:
Су ни с кого я не брал. Был я строг,
Но твердо убежден: быть мягче я не мог.
Жид
А завтра ты попов предашь картечи?
Карье
Да! завтра: решено... Не хочешь ли ты речи
Исподтишка со мною завести,
Чтоб их помиловать?
Жид
Почти.
Карье
Э, доктор, берегись! тебе я благодарен,
По милости твоей здоров я, словно барин;
Пропал мой ревматизм. Но за такую речь
Попасть и сам ты можешь под картечь.
Жид
Я под нее прошусь.
Карье
Ах, доктор ты мой бедный!
Недаром стал такой ты бледный:
Ты охмелел, ты совершенно пьян!
Жид
Я выпил во всю ночь один стакан.
Я не боюсь твоей картечи.
Я гость твой: неужели гостя речи
Не хочешь выслушать? Позволь мне им
На самом месте именем твоим
Пощаду объявить, но только б отступили
От своего Христа.
Карье
Изволь, изволь! Но ты не трать пустых усилий:
Их знаю; не отступят никогда.
§ 3-Й. МУЧЕНИКИ
Сияет светлый луг пред городом прекрасным;
Как утро хорошо под этим небом ясным!
Как воздух чист и свеж! Как сладок ветерок!
Приветлив и пригож каштановый лесок;
Повсюду пышные сады, усадьбы, нивы...
И как же ль люди не счастливы!
Взгляните: из темниц и башен городских
Не граждане ль влекут сто сограждан своих,
В оковах, но свободных от боязни,
Священников, Христовых верных слуг,
На этот самый светлый луг,
Чтоб мученической предать их казни.
Свободен, без оков, шагает Жид средь них;
Он некоторых знал в Париже прежде, —
Вот почему он в суетной надежде,
Что увлечет хоть этих. Например,
Он руку подал бледному аббату,
Лет тридцати.
«Лизету мне и хату!»
Я ваши песенки, Лельер, не позабыл.
Тогда — вы как же были милы,
В сарказме вашем сколько было силы,
Как бредни поднимали вы на смех!
И что таить? да и таить-то грех:
Вы поклонялись шалуну Вольтеру
И славили везде естественную веру.
И вас ли вижу здесь, любезный мой аббе,
Клянусь, к живой моей печали?
Как в сонм фанатиков безумных вы попали?
И с ними вы ль одной обречены судьбе?
Ей-богу, это странно, это ново!
Но полномочье от Карье
Есть у меня; скажите только слово:
«Я не христьанин!» — буду сам без головы,
Когда не тотчас же свободны вы».
И вот закованные руки
С усильем на небо Лельер
С молитвой тихою, безмолвною простер.
«Я христианин, — он сказал. — Мне муки
За бога своего и спаса и Христа
Принять такая честь, которой, окаянный,
Я бы не стоил никогда.
Но он, мой пестун постоянный,
Он, верный пастырь мой, бежавшую овцу,
Уж погибавшую, нашел в степи ужасной,
На рамо возложил и, в день святый и ясный,
Принес обратно к своему отцу.
Молюся, доктор, чтоб и вас нашел спаситель».